Правда, эти может и выберутся. У них проводник из местных есть. Странно, обычно самоедины с каторжанами не якшаются. А этот хоть и не свой среди них, но явно не по принуждению. Вон сидит спокойно, байки травит. От костра потянуло запахом еды, отчего к горлу опять подступила тошнота. Судя по разговорам, бандиты где-то разграбили остяцкое селение. Теперь душегубы, весело хохоча и смакуя подробности, хвастались своими кровавыми подвигами, кто кого и как резал и насиловал. Спокойно так бахвалились, обыденно.

— Эй, Пытышка, — раздался грубый голос одного из варнаков, — А золотишко-та в этих местах водится?

— Зачем тебе золотишко, Лютый? — отозвался юный звонкий голос, — На прииске мало взяли что ли? — хохотнул молодой.

— Усохни, Сявка, — отрезал Лютый, — Ботало конское, ­– и добавил, — Рыжья много не бывает. Так что, Пытышка?

— Есть золото, как не быть? — подтвердил самоед, ­– Только не всем оно дается. Стерегут его.

— Это как? — заинтересованно хохотнул кто-то.

— А так, — проводник помолчал и снова заговорил, слегка растягивая слова, — Старики рассказывали. В Моховской курье есть богатырский остров, — Володя поневоле прислушался, Моховская — речка совсем от этих мест недалеко. Неужели там есть золото? Хотя, какая ему теперь разница. А остяк тем временем продолжил, — В праздник пошел народ в Кетское, а один парень опоздал и пошел позже всех. Подходит он к богатырскому острову, видит — дверь в земле. Сколько раз он раньше мимо этого места ходил, и другие ходили — никакой двери не было. Открыл парень дверь и вошел в сени, видит — золотое седло на стене висит в сенках, а затем вторая дверь. Парень и туда вошел. Там сидит за столом женщина, за огромной большой книгой. Стены вверх все уже идут. Один простенок закрыт золотом. А в углу стоит большой золотой гроб. Женщина закрыла книгу и спрашивает: «Кто разрешил тебе в мою хату?» Он объяснил, что увидел дверь и зашел. «Это ничего, — говорит она, — на, тебе — забирай золото. Ты возьми, сколько унесешь, в карман насыпай». Насыпал он золота всюду, и в карманы, и за голяшки. Тогда она говорит: «Когда будешь выходить, только золотое седло не трогай. Оно не тобой повешено, не тобой и возьмется. Это седло того, кто в золотом гробу лежит. Пока он не встал, никто его седло шевелить не должен. Иди и больше не ходи». Простились они. Человек в сени вышел. Жалко ему стало золотое седло оставлять, захватил он седло с собой. Только снял он седло, как сразу дверь на улицу потерялась. Он туда-сюда, нет двери. Он седло на место повесил, а двери все нет. Бился он, бился — ничего не выходит. Приходится обратно заходить. Женщина спрашивает: «Зачем седло брал? Теперь высыпай все золото, если хоть чуть-чуть его у тебя останется — не выйдешь». Высыпал он золото, тогда вышел. Обернулся, а двери нет, исчезла. Он за народом бросился, рассказал все. Пошел весь народ на тот остров — нет двери, никакого знака нет. А бывало и пропадали люди так[iv].