Сердце тревожно забилось. А вдруг не поверил мне батюшка и служка сейчас до полицейского участка бежит. А меня просто задержать пытаются до их прибытия. Может зря я так раскрылся? С чего нашло-то? Поговорил со мной по душам первый встречный, и я раскис! Но назад уже не отыграешь. Да и бежать, только подозрения лишние наводить. Ладно, будь, что будет! В крайнем случае, своими способностями воспользуюсь и уйду обратно в тайгу. Тюйкулы не выдадут.
Но тяжелые мысли не уходили, крутясь в голове. Пока шел за переваливающейся на больных ногах Олимпиадой. Пожалел бабку, не удержался, подправил чуть-чуть ей здоровье. Не сильно, чтобы не поняла, что я тут виноват. Просто боль снял да энергию свою прогнал по венам. Она даже вздохнула после этого с облегчением, перекрестившись. Никуда не делись эти мысли, и когда Олимпиада пристроила меня в небольшом домике при храме на железную койку, застеленную соломенным матрасом и чистейшим постельным бельем. Так и лежал я, лупая глазами в темноте в беленную мелом стену и ожидая явления местных полицейских или жандармов. Но сон все-таки оказался сильней тревог и переживаний.
Отец Федор, в миру Василий Иванович Бирюков старого дворянского рода Бирюковых жалованных гербом еще при Софьи Алексеевне, тяжело поднялся с жесткого неудобного стула и потянулся, разминая затекшую больную спину. Старость брала свое. Еще два года и разменяет седьмой десяток. Если разменяет. Здоровье в последнее время становилось все хуже и хуже. Да и старая рана все чаще давала о себе знать. Смерти он не страшился. Просто пока ему было рано. Столько дел, столько забот и хлопот навалилось в последнее время.
Жизнь его прошла насыщенно и интересно. Юным корнетом участвовал в Крымской войне, был ранен, к воинской службе после этого оказался не пригоден. Разочарованный крушением всех мечтаний и надежд, связанных с военной карьерой, Василий поступает в Тобольскую духовную семинарию. Где и знакомится с нынешним епископом Томским Макарием, тогда еще вечно голодным, но пылающим фанатичной верой семинаристом Мишкой. Так и пошли они по жизни вместе, неся свет православия сибирским народам и искореняя раскольничью ересь.
Макарий долго жил среди алтайцев, изучая язык и обычаи этого народа и неся им свет Православия, а Федор с той же целью ушел в тайгу к остякам-самоедам. Они так решили, посчитав правильным разделиться. Тяжело было поначалу непривычному к дикой лесной жизни изнеженному дворянину, но вера и присущее всем Бирюковым упрямство дали силы не свернуть с выбранного пути. А сколько тяжелых словесных, да и не только словесных битв было у него с самоедскими дикими необузданными совершенно безумными шаманами. Он боролся с ними за каждую грешную наивную остяцкую душу.