— Это всего лишь догадки, господа. Позвольте их оставить при себе. А сейчас, вынужден откланяться, служба.

Ну и мне пора, не хотелось бы, чтобы меня застали подслушивающим чужие разговоры. Но, черт побери, что за догадки по моему поводу посетили Ефтина? Иван Степанович дядька не простой, проницательный, жизнью битый. Эх, так и не получилось поговорить с Володей да с ним, на счет документов. Не при инженерах же заводить разговор. Ничего, завтра поговорю. Тянуть смысла нет.

Но завтра и даже послезавтра, переговорить с офицерами не получилось. Володя вместе с Роецким уехал в Кривощеково, а Ефтин по делам сотни убыл в Томск, вернувшись только через четыре дня. А вот Осипов застрял с поляком на промерах дна. Ожидаемо. Дело это не быстрое, требующее определенной сноровки и подготовки.

Хотя время я зря не терял. Наладил контакты с рядовыми казачками. И опять засветился по самое не хочу! Хреновый из меня Штирлиц! Да, и плевать мне на конспирацию, пусть думают, что хотят. Преступлений я не совершал, а про документы скажу, что потерял. Очнулся в тайге без них. И кто я, откуда, не помню. Только имя вот в памяти и осталось. Может и не мое вовсе. Пусть проверяют. И да, с Ефтиным, после его возвращения из Томска удалось переговорить на счет документов. Обещал подумать. А я считаю, просто время взял пробить меня по своим каналам, разузнать кто таков, да откуда взялся. Ну-ну. Бог в помощь, господин есаул. Были бы на меня хоть какие-то зацепки в местных архивах, я б к тебе не подходил, официальным путем пошел бы.

Дней через пять после наших посиделок с инженерами решил пройтись по Колывани. Засиделся. Поснедав с нет-нет бросающей на меня украдкой интересные взгляды хозяйкой и ее пятью ребятишками, принарядился в новый костюм и вышел за ограду.

— Ваше благородие, — тут же окликнул меня знакомый голос. Оборачиваюсь, давешние казаки. Караулили меня что ли? А что не зашли? Я вроде не прячусь ни от кого, — Ваше благородие, — выступает вперед задиристый Семен, — Вы простите меня Христа ради. Я думал, стало быть, Вы подсыл от купцов. Опять, стало быть… Ходят тут… А нам расхлебывай… Офицеры ругаются, стало быть… А мы что… Разве углядишь за всеми? — и тут же получил тычок под ребра от дядьки Степана за лишние разговоры. Взрослый казак, перебив ставшего вдруг косноязычным Семена, вмешался в разговор:

— Ваше благородие, Дмитрий Никитич, прощения просим за встречу не ласковую. Не побрезгуйте казацким столом. Всей сотней просим. Помянем братов. Ведаем, что это Вы за них отомстили и хорунжего нашего у супостатов отбили. Рассказывал нам то его благородие.