Вот тут молодой человек разыскивался, даже разосланы были в уезды приметы, записанные со слов хорунжего Осипова. Полицейским необходимо было допросить парня, чтобы разузнать судьбу украденного золота. А губернатор желал поговорить и наградить. История со спасением казачьего офицера дошла до самого Цесаревича, который просил «любезнейшего Германа Августовича[i]» как-нибудь отметить молодого человека, поставив тем самым губернатора, да и все губернское полицейское управление в двусмысленное положение. С одной стороны никому не известный охотник, в одиночку простым ножом вырезавший банду каторжан, совершил подвиг, а с другой, следствию нужно узнать, куда делось украденное с приисков золото. Да и сам момент уничтожения варнаков вызывает множество вопросов. Главный из которых — как один человек сумел сделать это, и почему бандиты не сопротивлялись?

Отец Федор покосился на вышагивающего в нетерпении по палубе помощника томского полицмейстера надворного советника Костромина, которому и было поручено, лично губернатором, разыскать господина Уколова, провести его опрос, ни в коем случае не допрос, и передать высочайшую устную благодарность. Ну и выведать аккуратно, чем можно наградить отличившегося господина, чтобы по чину. И в то же время не вызвать зависти, пересудов и обид как у награжденного, так и у жителей губернии. Не выдержав, полицейский чин подошел к батюшке и встал рядом, облокотившись на поручни. Священник с улыбкой посмотрел на мнущегося надворного советника.

— И все-таки, Ваше Высокопреподобие, почему Вы так уверены, что этот, как он сам себя назвал Дмитрий, не стал бы брать золото? Такой куш! Никто не устоит!

— И даже Вы, Аполлинарий Антонович? — отец Федор с ироничной улыбкой посмотрел на Костромина. Полицейский задумался, наморщив лоб и неожиданно для батюшки кивнул.

— Вы знаете, не знаю, — он посмотрел на священника серьезными глазами, залившись краской, — Искушение­-то какое! А у меня четыре дочки на выданье.

— Вот именно поэтому, сын мой, Вы бы и не взяли золото, — батюшка снова улыбнулся, но теперь уже по-доброму, — Вы слишком честны. А что касается Дмитрия, ­– тут же продолжил он, — То ему просто не нужно это золото.

— Почему Вы так решили⁈ — резко спросил полицейский и, покраснев, сразу же извинился, — Простите, Ваше Высокопреподобие, привычка.

Отец Федор кивнул, принимая извинения, и продолжил свою мысль:

— Не знаю, почему до Вас не довели, но Дмитрий пожертвовал на храм ценности, по сравнению с которыми золото с приисков сущие пустяки. И, предвидя Ваш следующий вопрос, добавлю, что по вашим полицейским архивам и розыскным листам эти драгоценности не проходят.