— Вот почему ты расспрашивала меня и вглядывалась в мои глаза…

— Да — спокойно подтвердила девушка и вдруг сделала короткий режущий взмах, не разрезав ничего кроме воздуха у одной из стен. Развернувшись, она взмахнула мечом еще раз, опять разрезая пустоту — И поэтому тоже, Рург.

— Потому что я одиночка?

— Ты одинок, ты палач, ты изгой. Неприкасаемый по собственной воле. Носитель не искупаемых и преумножаемых грехов. Часто ли ты думаешь о веселье, палач Рург?

— Случается.

— Веселись чаще. Смейся громче. Найди настоящих друзей. И лапы кхтуна минуют тебя, Рург.

— Что ты разрезала? — подавшись вперед, я поочередно вгляделся в стены и… вроде бы что-то увидел…

Дважды моргнув, морщась от льдистых уколов в глазах, я вгляделся пристальней. Да… тут что-то есть, но…

— В тебе нет дара, Рург — тихо сказала повернувшаяся сильга и, высоко подняв свой меч, направив его плоской стороной на стену, велела — Взгляни сквозь клинок.

Не раздумывая, я повиновался и, чуть пригнувшись, взглянул. Отпрянув в удивлении, выругался и взглянул еще раз.

Да…

Я вижу это…

По каменной стене тянулась тонкая, с мой палец толщиной, и словно бы мохнатая черная дымная нить. В том месте, где ее пересек клинок сильги, нить была перерезана и ее отрубленные концы бессильно извивались, в тщетном старании восстановить связь.

— Я была слишком беспечно и задела одну из стелющихся над полом нитей. Другие нити тут же попытались сомкнуться и чуть коснулись нас… Теперь он знает, что мы здесь — прошептала девушка и ее мокрая рука опять потянулась к моему лицу — Этот кхтун стар и силен… зря я сюда сунулась… зря тебя потянула за собой…

Мой ответ последовал тут же и нес в себе не страх, а лишь рассудительность:

— Уходим.

— Поздно… — пройдясь по моим векам, сильга прошлась пальцами мне по переносице, что-то начертила на лбу, бесцеремонно засунула палец в ухо, затем в другое, что-то при этом бормоча. И каждое ее прикосновение было ледяным.

— Почему поздно?

— Тебя одного он бы отпустил… но теперь он знает, что здесь сильга и постарается меня убить, а тебя захватить. Без двуногого коня ему не покинуть этих мест, а после убийства сильги он не сможет здесь остаться — посмертный танец моих плетеней выжжет и убьет здесь все темное… — потеплевшая ладонь сильги прижалась к моей левой щеке — Ты не убежишь, Рург? Не бросишь меня? Факел не должен упасть… факел не должен угаснуть…

— Я следую за тобой, добрая госпожа Анутта — улыбнулся я, выпрямляясь — Факел упадет только вместе со мной.

— Если я упаду…

— Я защищу.

— Ты не сможешь — ее голос окреп, она выпрямилась, зло свела брови — Моя вина. Недооценила… Если мне не удастся, если не успею — беги, Рург! Или ослепнешь!