— Луцон позор рода нашего. И Люфен.
— Смотри, чтобы однажды так не сказали о тебе самом. Уймись.
— Рург… прояви милосердие к кузену моему Люфену — торговец шептал едва слышно, судорожно вцепившись в рукав моей куртки — Может нажмешь на нож чуть посильнее? Хлынет кровь,… он умрет быстро… к чему пытать приговоренного к смерти? Светлая Лосса… пощади душу Люфена…
Высвободив рукав, я молча шагнул мимо и вышел на солнечный двор. Двери расположенной слева конюшни распахнуты настежь, мальчишки выгребают навес и таскают на вилах пучки соломы. Две моих лошади стоят там же.
Первым делом я повернулся к зданию постоялого двора и глубоко поклонился, благодаря за столь добрый приют. Прошептал положенные слова молитвы. И вновь повернувшись, зашагал к лошадям. Меня обогнала стройная сильга, спешащая чуть правее — там нетерпеливо переступала рыжая кобыла неплохих кровей.
— Я поеду с тобой — на ходу бросила девушка.
Я промолчал. Не из согласия. Пусть проедет со мной десяток лиг. Вдруг Люпон не настолько рассудителен как мне показалось? Каждого может настолько ослепить ярость и месть, что в голове не останется места для трезвого мышления. Каждый день на лесных и горных дорогах пропадают люди,… а затем в чащах или среди холмов находят растерзанные диким зверьем останки… В каждом из нас есть что-то от бешеного лютого зверя…
Глава 2
Глава вторая.
Беспрепятственно пройдя через западные врата Элибура, мы оказались на широкой дороге находящейся в прекрасном состоянии. В ведении городского губернатора находились десятки лиг дорог, шестнадцать мостов и две дюжины дозорных башен и досмотровых постов. И как человек часто и много путешествующий могу твердо заявить — за ними следили отменно. Городская казна не тратится впустую и не тратится на личные нужды кого-либо. За тем как используется каждый государственный медяк пристально наблюдают, а где возможно вообще стараются обходиться бесплатной рабочей силой взятой с любой их трех местных тюрем и одной каменоломни. Это еще одна причина, по которой мне столь нравится Элибур. Не из-за тюрем, само собой, а из-за умелого хозяйствования губернатора. В годы его затяжного правления не случалось потопов на улицах, не воняло нечистотами, бегущая через город река давшая городу название, была настолько чистой, что из нее без опаски брали воду для кухонь. И рыба в ней не переводилась. Славно жить в таком городе. Жаль, что не везде так.
Поэтому мне всегда было радостно возвращаться в городок ставший почти родным за прошедшие годы. Но сейчас рано об этом думать — ведь я удалялся от Элибура, а не возвращался к нему.