— Что ты имеешь в виду? — недоумённо спросила я, взглянув на свою руку.
— Что ты хочешь, чтобы я видел, смотря на тебя?
Моё лицо резко вспыхнуло от этого неожиданного вопроса.
Пусть он меня и не видел, но всё же я нахмурилась, чтобы попытаться скрыть свою реакцию.
— У тебя не только со зрением проблемы, но и с головой, да? — хмыкнула я и, не дожидаясь ответа, слегка толкнула его, заставляя лечь.
— Целых полчаса, это рекорд, — усмехнулся он, послушно опускаясь на подушку.
— О чём ты?
— Ты прятала свои колючки целых полчаса.
— Просто ты не был засранцем эти полчаса, — хмыкнула я.
Я принялась снимать с него ботинки, но он меня остановил.
— Не нужно.
— Хочешь всю постель запачкать? Или так и будешь лежать в этой позе?
Он не стал возражать, и я спокойно сняла с него обувь, поставив её под кровать.
Хотелось отойти от Оливера как можно дальше, но я действительно устала, к тому же моя собственная головная боль ещё не до конца прошла, поэтому я села в кресло, стоявшее возле кровати.
Я несколько раз обвела взглядом всю палату, но мои глаза раз за разом натыкались на Оливера.
В конце концов я перестала с собой бороться и посмотрела на него.
Сейчас он лежал, положив руки под голову и смотря своим пустым взглядом на потолок.
Я не удержалась от возможности снова его разглядеть.
Прямой нос, широкие брови, маленький шрам возле левого уха, который появился после того, как мы детьми пытались залезть на верхушку самого высокого дерева в нашем поместье, и Оливер, помогая мне, полетел вниз.
— Жалеешь меня? — тихо спросил он.
Я даже немного вздрогнула от неожиданности, увлёкшись воспоминаниями.
Я поджала губы, не зная, что ответить.
— Нет, конечно, — фыркнула я.
— Тогда почему вызвалась помогать?
— Разве я перед тобой не в долгу?
— Нет, Лили, это мне, чтобы искупить свою вину перед тобой и жизни не хватит, — тихо ответил он.
Я растерянно на него посмотрела, не понимая, о чём он говорит, но я не успела ничего у него спросить, как открылась дверь и лекарка вернулась.
Эпилог
Зейн вошёл в свой шатёр и мгновенно буквально свалился усталости прямо в кресло.
Он был ранен, несерьёзно, но в сочетании с общей усталостью и долгим отсутствием нормального сна даже такие ранения отнимали максимум сил.
Он достал флягу и вылил ледяную воду себе прямо на лицо.
Как бы ему ни хотелось спать, сначала нужно было изучить все письма и доклады.
Дав себе ещё минуту на отдых, он встал и подошёл к столу.
Сел на стул и, едва начал перебирать бумаги, как его взгляд сам собой зацепился за печать на одном письме.
Это была печать его семьи, а значит письмо было либо от его отца, либо от Парэла.