А ещё я просто не представляла свою жизнь без неё.
Одинокая и пустая.
Без семьи и без друзей, которые разбежались, стоило папе умереть, а его партнёрам обманом забрать себе весь бизнес.
Тогда мы с мамой были слишком подавлены, чтобы всё обдумывать и просто доверились людям, с которыми папа вёл дела больше тридцати лет.
И после того, как они нас обманули, мама, ещё не отойдя от смерти папы, просто начала угасать на глазах.
Я ненавидела их каждой клеткой.
Даже простое воспоминание обжигало яростью.
Я считала их виновными в том, что случилось с мамой.
Сколько бы мама ни учила меня прощать людей и не желать никому плохого, но, видимо, я не была таким уж хорошим человеком, поскольку желала всем этим предателям тех же мучений, что каждый день испытывала моя мама!
Полоснувшая внутри ярость словно немного меня отрезвила.
Я поднялась на ноги и отряхнула юбку.
— Доброй ночи, папа. Мне очень тебя не хватает.
Я развернулась и направилась на работу, продолжая прокручивать в голове слова лекаря и пытаясь придумать, что же мне делать.
Пусть я этим не хвалилась, но я уже готова была нарушить закон, лишь бы спасти маму.
Я была готова даже украсть.
Сделать хоть что-либо, чтобы её спасти.
Чтобы вновь увидеть её улыбку.
Чтобы почувствовать, как она сжимает мою ладонь в ответ.
Чтобы снова уловить её запах, который давно уже заменили запахи лекарств.
Я готова была на всё, чтобы вернуть её к жизни.
Меня не волновали последствия, мне нужно было лишь одно — чтобы мама жила.
Подходя к работе, в тусклом свете фонаря я увидела его.
Мой самый страшный кошмар.
Он вернулся.
Глава вторая
Военная выправка, широкий разворот плеч, короткие чёрные волосы.
Всё это довершал острый взгляд, буквально впившийся в меня, как только я подошла достаточно близко.
Казалось, в этой жизни мне уже было нечего бояться, кроме смерти мамы.
Но нет.
Я всё ещё боялась его — Зейна Эшфорда.
А точнее той одержимости, которую он ко мне испытывал.
И то, что спустя пять моих отказов стать его женой, он вновь был здесь передо мной, говорило о том, что эта одержимость никуда не исчезла.
Мы не виделись полгода, и я наивно считала, что хотя бы моё нынешнее положение смогло его оттолкнуть.
Но, кажется, я ошиблась.
Внимательный взгляд тёмных глаз ощущался почти физически.
Зейн не пропустил ни одной моей чёрточки и ни единого сантиметра состоящей из сплошных заплаток юбки.
И как всегда его взгляд и присутствие вызывали во мне лишь одно чувство — отвращение.
Я совсем не удивилась тому, что его здесь увидела — знать обо мне всё было словно его хобби.
С самого детства, когда мы только познакомились, он по крупицам собирал обо мне даже самую незначительную информацию.