Я сначала никак не могла понять, что он вообще делает, как внезапно до меня дошло.
Я посмотрела на толпу и по их взглядам видела, что они поняли то же, что и я.
Этот мерзавец практически прямо всем сообщил, что мы с ним там целовались.
Может быть он и помог мне только что с одной проблемой, но тут же создал другую похлеще.
И взгляд Амалии, с которым я встретилась, это лишь подтверждал.
Глава двадцать седьмая
Я мгновенно покраснела и от волнения начала тяжелее дышать.
Но создавалось впечатление, что все поняли причину этого по своему.
— Это не то, о чём вы думаете, — заявила я ректорессе, замахав руками.
Она лишь вскинула бровь, а по толпе прошли гадкие смешки.
— Я думаю только о том, сколько мы все потеряли времени, ожидая, когда вы закончите свои дела, адептка Фостер.
— Но… — попыталась вновь оправдаться я, но меня не захотели слушать.
— Хватит, — тут же прервала меня ректоресса Хлоббер. — Мы потратили на вас и так слишком много времени.
Мне очень хотелось всё же попытаться доказать, что всё было не так, но по потяжелевшему взгляду ректорессы поняла, что не стоит.
А, немного отдышавшись, поняла, что и в принципе не стоило больше говорить ничего.
Ведь если бы не Оливер, то меня вообще бы здесь не было.
Так что пусть лучше думают, что я стала одной из его девушек, чем то, что им удалось меня обмануть.
К тому же, хоть я и совершенно не понимала поведение Оливера, но то, что он рискнул, чтобы привести меня сюда, говорило больше, чем он сам за всё время с моего появления в академии.
Правда я никак не понимала, что такого важного в этом самом распределении, что он решился на такое.
Какая вообще разница с кем мне делить оценки?
Да, сама я понимала, что по сути тот, кого выберут, будет обречен получать более низкий балл по ряду предметов, но Оливер ведь не знал моей тайны.
Или я ошибалась?
Зейн сам сказал никому ничего не рассказывать.
Прежде у них с Оливером были довольно отстранённые и прохладные отношения.
Конечно, это вполне могло измениться за столько лет, но всё же мне слабо верилось, что Зейн стал бы говорить мне молчать, сам рассказав при этом обо всём Оливеру.
Честно говоря, мне хотелось просто закричать.
Я терпеть не могла подобные игры.
Я предпочитала, чтобы всё было чётко и понятно.
Но Зейн точно преследовал какие-то цели, и я совершенно не понимала их.
Как и то, что Оливер, поступивший в элитную военную академию, о которой столько грезил в детстве, теперь делал здесь?
Я точно знала, что он уезжал в ту академию и, пока дела моей семьи резко не пошли на спад, я также знала, что Оливер продолжал своё обучение.