Ведь даже письма с сожалениями по поводу смерти отца я от него не получила.
Я обула теплые и мягкие тапочки и направилась обратно на кухню.
На платье я даже не посмотрела, мне не хотелось быть перед ним в ещё большем долгу.
Да и, честно говоря, я просто постеснялась.
В голове билась мысль, что это именно голос Оливера говорил мне пить, пока я никак не могла прийти в сознание.
И тогда была возможность, что именно он меня переодевал.
Я никогда не была какой-то неженкой, но подобное было для меня за гранью.
И казалось, что этот огромный камзол хоть как-то защищает во мне ту ранимость, которую вызывали мои подозрения.
Я вернулась на кухню и села за пустой стол, пока Оливер что-то нарезал, стоя ко мне спиной.
Смотря на него, я поняла, что на мне определённо был именно его камзол.
Я просто раньше почему-то не замечала, какие широкие у него стали плечи.
Поправ правила этикета, я поставила локоть на стол и упёрлась щекой в ладонь.
С момента нашей встречи в академии у меня не было особо времени, да и просто шанса, рассмотреть, как изменился Оливер.
Помню, я лишь отметила, что он повзрослел, не акцентируя ни на чём прицельно своё внимание.
Сейчас же я могла разглядеть не только его подросшие волосы и широкую спину, но и сильные руки, которые открылись мне, стоило Оливеру закатать рукава своей рубашки.
Дальше взгляд сам собой зацепился за его длинные ноги и я вновь задумалась о том, насколько сильно он стал выше за эти годы.
Раньше мы были практически одного роста, сейчас же он был выше меня больше, чем на голову.
Поскольку я не была слепой, то и на то, что было между длинными ногами и широкой спиной я тоже обратила внимание.
В тёмно-серых брюках отчётливо была видна крепкая…
— Тебе ещё не надоело? — насмешливо спросил Оливер.
Я тут же резко выпрямилась и подняла взгляд выше, но он стоял ко мне полубоком и совсем на меня не смотрел.
— О чём ты? — хмуро спросила я в ответ.
— О том, что ты скоро дыру во мне протрешь.
— Единственное, что я скоро сделаю, так это умру от голода, потому что ты жутко долго готовишь, — фыркнула я.
— Просто признай, что я тебе нравлюсь, вот и всё, — обернувшись, самодовольно заявил он, глядя мне в глаза.
Глава тридцать девятая
— Просто признай, что у тебя настолько большое самомнение, что даже в этой квартире не уместится.
— Хочешь сказать, что не нравлюсь? — вскинул он бровь, беря тарелки и направляясь к столу.
— Хочу сказать, что я есть хочу, а не пополнять ряды твоих поклонниц, — хмыкнула я.
Оливер поставил тарелки на стол и резко наклонился ко мне, взяв за подбородок и заставив поднять на него взгляд.