Но стоило мне буквально шагов на десять отойти от академии, как внезапно передо мной оказался охранник.
Я от испуга даже подскочила и схватилась за сердце.
— Что вы делаете? — воскликнула спросила я.
Высокий и без того суровый мужчина нахмурился.
— Леди Фостер, вам запрещено покидать академию без соответствующего на то разрешения.
Не признаваться же мне было в самом деле, а потому я решила притвориться ничего не знающей бедняжкой.
— Что? С чего вы так решили? Я ничего об это не слышала!
Видимо, мужчина немного мне поверил, поскольку его суровость немного сменилась растерянностью.
— Это распоряжение ректорессы Хлоббер.
— Но как же так, — едва не расплакалась я, экстренно вспоминая, какие страшные проблемы могут быть у современной леди и удостоверяясь, что та группа адептов достаточно далеко отошла и не услышит всего того, что я собиралась сейчас сказать. — Посмотрите на мою кожу, мне срочно нужна мадам Паглесс, я записывалась к ней за два месяца! Если я сегодня не приду, то она же внесёт меня в чёрный список. А вечером у меня примерка платья перед балом. Если я не приду, то оно будет сидеть на мне просто ужасно, а на балу ведь будет столько перспективных молодых драконов и магов.
Я сделала максимально несчастное лицо, подходя ближе к охраннику и смотря ему прямо в глаза.
— А если я буду там плохо выглядеть, то так и не найду себе жениха. Это же практически мой последний шанс, ведь мне уже почти двадцать два года. Ещё немного и из аристократов для меня останутся лишь те, что по меньшей мере в три раза меня старше! — горячо воскликнула я, уже сама проникаясь своей несчастной долей. — А я ведь мечтаю о любви, понимаете? О любви, а не о старом извращенце, который годится в отцы моему отцу.
Охранник, похоже, тоже проникся, смотря на меня с сочувствием.
— Мне очень жаль, леди Фостер, но я даже не представляю, чем вам помочь, мне запретили…
— Просто притворитесь, что меня не видели, — принялась умолять я его, понизив голос. — Я схожу к мадам Паглесс, затем на примерку и тихонечко вернусь. Никто даже не узнает, что меня не было, клянусь. Я буду осторожна и никому не попадусь на глаза.
— Но ректоресса Хлоббер…
— Она ничего не узнает, а даже если узнает, я возьму всю вину на себя.
По глазам охранника я видела, что близка к победе.
Я уже чувствовала свой триумф.
Мужчина огляделся, проверяя, что никого поблизости нет, а затем наклонился ко мне.
— Десять золотых, — сказал он мне.
Я настолько не ожидала подобного, что даже не поняла сразу, о чём он говорит.
— Что за десять золотых.
— Даёте мне десять золотых и я вас не видел, — пожал он плечами.