— Ой, ну фу-у-у, какая гадость! Ребята, вы бы хоть занавесочку повесили. Мне на это обязательно смотреть? Вы мне так весь товарный вид испортите! — брезгливо поморщился Макс, с ужасом глядя, как уродуют его собственное тело. — Вы там ювелирнее резать можете? Мне потом с этими шрамами на пляж ходить, девчонок кадрить! Живого места не оставили!

Не вынеся этого зрелища, Макс интеллигентно боком вышел сквозь закрытую дверь в больничный коридор.

У дверей реанимации уже вовсю кипела семейная драма. Сюда со всех ног прибежали его младшая сестрёнка Мила, старший брат Артём и мама — София Александровна, которая безудержно утирала слёзы кружевным платком. Из дверей операционной вышел замученный хирург в испачканном кровью халате.

— Доктор, умоляю, что с моим сыном?! — в слезах бросилась к нему София Александровна.

Врач принял профессиональный вид и выдал сухой отчёт по всем правилам больничного этикета:

— Ситуация, мягко говоря, критическая. Пациент перенёс клиническую смерть. Он дышит, но мозг находится в состоянии глубокого кислородного голодания. Лёгкие забиты водой. Имеются травмы от падения с высоты, скорее всего, он ударился о дно реки или то, что под ней скрыто. Внутреннее кровотечение остановлено. Мы сделали всё, что в наших силах, но сейчас он впал в глубокую кому.

— Он будет жить? — с надеждой в глазах спросила София Александровна.

— Пройдёмте в кабинет. — Сухо ответил врач. — Прогнозы делать рано, шансы один на миллион. Всё зависит от крепости его организма и воли к жизни. — Продолжал хирург, листая историю болезни пациента.

— Шансы один на миллион? Крепость организма? Серьёзно, док? — Макс, стоявший рядом, недовольно покачал головой. — Ну каков диагноз! Знаю я вас, халтурщиков, точно где-то не доглядели, трубки не туда воткнули. Какая воля к жизни? Я тут рядом стою и вижу, какой коньяк у Вас под столом спрятан!

— Максик, ну как же так... Зачем ты пошёл к этой реке?! Как ты там оказался?! — зарыдала младшая сестра Мила, утыкаясь в живот Артёма.

— Да откуда я знаю, мелкая! Сам в шоке! Я вообще ничего не помню! — обиженно распылялся Макс, но его голос тонул в больничном гуле. Артём и мама лишь тяжело вздыхали.

Доктор на секунду замялся, поправил медицинскую маску на шее и внимательно посмотрел на бледную женщину:

— Скажите, а у вашего сына раньше не наблюдалось... хм, суицидальных наклонностей? Странного поведения? На учёте у психиатра он не состоял?

— Что вы, доктор, нет, конечно! Господь с вами! — испуганно замахала руками и запричитала София Александровна. — Мой Максик такой жизнерадостный, весёлый мальчик! Никаких наклонностей!