— Валерия, стойте! — Эол первым пришёл в себя после минутного ступора.
Ангел стремительно рванулся вперёд, выбрасывая руку, чтобы перехватить её у самого порога, схватить за запястье и остановить этот безумный, ломающий все законы вселенной поток. Его пальцы уже почти коснулись ткани её платья, но в этот момент чётки в руке ангела внезапно налились таким яростным, обжигающим багровым сиянием, что Эола скрутило от резкой судороги. Невидимая стена колоссальной кармической отдачи с глухим ударом отбросила его назад на два шага, не позволяя коснуться девушки.
Лера остановилась у самой двери, уже взявшись за массивную металлическую ручку. Она не оборачивалась. Её плечи были опущены, а голос, лишившийся всех прежних истеричных нот, прозвучал тихо и кристально трезво, разрезая готическую тишину кабинета на мелкие куски:
— Я тоже беременна, Эол... — она сделала паузу, и по её спине пробежала едва заметная дрожь. — От тебя...
Массивная дубовая дверь с тяжёлым скрипом распахнулась, впуская в Бюро прохладу ночного воздуха. Лера переступила порог и растворилась в кубанских сумерках. Дверь с глухим, гробовым стуком захлопнулась за её спиной.
В кабинете снова стало тихо.
Макс-призрак опустился на пол, повернув голову к застывшему посреди комнаты Эолу.
— Шеф... — он, указывая на закрытую дверь. — Ты слышал, что она сказала? Она сказала... от тебя?! Какая, к чёрту, беременность?! Что здесь, блин, вообще проис... — Макса резко выдернули воспоминания одной роковой ночи. — Чёрт...
Эол стоял неподвижно, глядя в пустоту перед собой. Он поднял руку и посмотрел на чётки.
— Система Бюро «Последний шанс» дала конкретный сбой... — произнёс Эол.
Продолжение следует...
Глава 7. Эффект Усть-Лабинского поворота
В кабинете Бюро повисло молчание. Золотистые огни свечей потрескивали в кованых держателях, а входная дверь медленно закрывалась после ухода Леры. В воздухе всё ещё витал аромат её приторно-сладкого парфюма.
Макс стоял посреди комнаты, не смея пошевелиться. Внезапно он обхватил свою голову руками и зажмурился, выдавая порцию заблокированных воспоминаний:
— Мама дорогая… — Макс глупо открыл глаза от непередаваемого шока. Он повернулся к Эолу. — Шеф, у меня прозрение... За две недели до моста... Мы с Леркой...
Эол устало опустился в своё деревянное кресло и методично перебрал божественные чётки:
— Я не слежу за твоим календарём грехопадений, Макс. Излагай конструктивно.
— Чёрт… Чёрт! ЧЁРТ! — Макс нервно забегал по кабинету. — Как так-то? Я же Лерку всегда как братуху воспринимал, эклеры её дурацкие ел. Что на меня нашло в тот вечер?