— Стоять, — скомандовал ангел. — Поляков, нет. Сидите на печи и охраняйте эклеры. Мы с Софьей уходим одни.
Макс обиженно надул губы, но спорить не посмел, а Лера лишь победно улыбнулась.
Портал утянул ангела и Соню прямиком в знойный август две тысячи шестнадцатого года — в третью смену лагеря «Орлёнок».
_______________________
Прошло около пятнадцати минут, как воздух посреди кабинета Бюро снова пошёл ломаной неоновой рябью. Раздался сухой щелчок, и Соня вернулась в то же самое кресло.
Макс и Лера мгновенно замерли, во все глаза уставившись на вернувшуюся путешественницу во времени. Они ожидали увидеть фейерверк, дикий восторг или хотя бы победное поедание запеканки. Но Соня сидела неподвижно.
Она вернулась какая-то непривычно тихая, грустная и глубоко осознанная. Её былая, пугающая, блаженная улыбка исчезла без следа, сменившись спокойным, взрослым выражением лица. Глаза Сони были мокрые, но в них больше не проглядывало той пустоты многолетней депрессии. Она наконец-то вернулась в реальный мир, где бывает и грустно, и тяжело, но где человек снова способен чувствовать.
Макс робко подошёл ближе:
— Слышь, Софья... Ну как там? Выхухоль спасена от позора? Танька из Ростова получила свой творожный паёк?
Соня медленно подняла голову и очень искренне улыбнулась — теперь уже совершенно нормальной, тёплой человеческой улыбкой.
— Да, Макс... Всё исправили, — тихо, со вздохом ответила она. — Танька съела свою порцию, вожатая никого не ругала, выхухоль осталась чиста перед законом. Знаешь, мне сейчас так грустно... Я вдруг поняла, сколько лет потеряла из-за этой глупости. Как нелепо было прятаться от жизни за идеальными оценками и этой фальшивой радостью. Но... зато мне больше не холодно. И я наконец-то чувствую этот дурацкий бергамотовый чай.
Она протянула руку, взяла со стола чашку и сделала первый осознанный глоток, блаженно зажмурившись от терпкого вкуса. Многолетний лёд депрессии внутри неё растаял.
Продолжение следует...
Глава 10. Юбилейный дефолт
Как только Соня ушла, в кабинете воцарилась тишина. Лера, напрочь выбившись из сил, молча протопала дрыхнуть на второй этаж.
Макс остался внизу. Он подполз к столу, бесшумно плюхнулся на стул напротив Эола и уставился на шефа. Ангел неподвижно завис в кресле, устремив взгляд в пустоту.
Макс подождал пару минут, подпёр щёку кулаком и начал настойчиво допытываться:
— Шеф! Алё, диспетчерская! Ты чего заглох, как старый «жигуль» на светофоре? У тебя сейчас лицо такое убитое. Выдавай инфу, Эол! Ты на эту Соню вылупился так, словно она в прошлой жизни у тебя сто рублей заняла и не отдала. Колись, у тебя навигатор от её выхухоли закоротило или тут замешаны личные шуры-муры небесного масштаба?