——————————
К вечеру субботы у Макса в голове окончательно сложился сложный пазл, в котором не хватало главного — его собственных воспоминаний. Очевидно, что его падение в реку было как-то связано с Оксаной и кем-то ещё, третьим. Но из-за амнезии он оставался лишь слепым зрителем на празднике собственной трагедии.
——————————
Наступил поздний вечер субботы. Стрелки часов неумолимо приближались к заветной отметке. На часах было ровно 22:30.
Макс стоял посреди залитой огнями улицы Красной, разглядывая массивную дубовую дверь дома номер 12. На дверях красовалась вывеска: бюро "Последний шанс". Окна второго этажа были погружены в густой таинственный полумрак.
Призрак вспоминал серебряные буквы на визитке, которую протягивал ему Эол в больнице:Бюро «Последний шанс». Время приёма: понедельник, 23:00
— Ну что, Эол... — тихо произнёс Макс в пустоту тёмной улицы, решительно шагая сквозь закрытую дубовую дверь. — Похоже, отдохнуть на этих выходных у тебя не получится. До понедельника я точно не дотерплю. Сегодня суббота, и я расшибусь в лепёшку, просочусь сквозь любые твои стены и устрою тебе срыв расписания. Нам предстоит очень, очень долгий разговор по душам, дружище. Потому что я обязан выяснить, какая падла устроила мне этот полёт с моста, ведь сам бы я до такого точно не додумался! А помочь мне можешь только ты!
Продолжение следует...
Глава 2. Назад в Тулу, чисто поржать
Суббота, 22:55. Массивная дубовая дверь старинного дома номер 12 по улице Красной не издала ни единого скрипа, когда сквозь её вековые узоры бесцеремонно просочился Макс. Призрак поправил свои спортивки и победно огляделся.
Помещение Бюро «Последний шанс» меньше всего походило на безликие современные офисы южной столицы. Это было уединённое, застывшее в веках убежище, окутанное убаюкивающим ароматом горной лаванды и благородным духом старого пергамента. На массивных дубовых полках, уходящих под самый сводчатый потолок, плотными рядами теснились старинные книги и свитки; их потемневшие кожаные корешки безмолвно хранили пыль ушедших эпох.
Здесь не было электричества и техники, ни единой люстры. На стенах в кованых держателях мерно потрескивали смоляные факелы, а на столах и резных тумбах высились тяжёлые свечи. Их янтарные язычки пламени плясали на стенах, укутывая пространство сказочной мистикой, заставляя тени оживать.
За столом в глубоком кресле, вырезанном из тёмного дерева, в полном одиночестве восседал Эол. Неторопливо помешивая серебряной ложечкой напиток в чаше из тончайшего фарфора, он ждал Жанну Нахимову, которой днём выдал визитку на крыше больницы, и надеялся, что её истерзанная горем душа всё-таки пересилит земной страх, сойдёт с опасного пути и выберет жизнь.