Я не могу разобраться: Синтия нарочно рисуется или такова ее естественная органика? Похоже, сколько времени я бы ни провел с этой женщиной, меньше вопросов у меня не станет.

Пусть Синди жует быстро, она, тем не менее, успевает наслаждаться каждым укусом и каждым глотком. Я по-прежнему вижу всю палитру удовольствия на ее лице. И это прекрасное зрелище. Черт, или я просто влюбился? И вся эта дурацкая беспочвенная очарованность всем подряд в Синди из-за гормонов? Не знаю.

– Ты чего приуныл?

– Нет, вовсе нет.

– Вижу по глазам, что ты о чем-то скверном сейчас думал. Давай пей и рассказывай все, что у тебя на душе. Считай, сеанс нашей терапии начался.

– У тебя соус вот здесь. – Я показываю на свой левый уголок рта, и Синди тут же касается губ салфеткой.

– А ну-ка быстро все выложил мне.

– Синди, я не до конца тебя понимаю. От завтрашней конференции зависит твое будущее, но ты решила напиться, слоняться ночью по городу и вообще не переживаешь о своей судьбе. По итогам твоего выступления будет ясно, или ты получишь повышение и с ним престижный оклад, или заимеешь потребность искать новую работу.

– Да, все это важно. Но я не буду лезть из кожи вон, лишь бы только коснуться того самого пресловутого «успеха». Ну уволишь ты меня, значит, офис – не мое. Перееду в другой район Бостона, где аренда ниже, найду работу, на которой боссы меньше мучают сотрудников и где больше свободы. Вон хоть бургеры буду жарить. Я вижу одни плюсы в любом из исходов, сечешь? Я не ставлю себе высоченные цели, и у меня нет никаких планов. И не парюсь я о том, что будет, потому что умею наслаждаться настоящим, каким бы оно ни было, сечешь?

– Синди, будь ты хоть немного серьезнее, многого бы добилась в нашем деле. Честно, мне больно видеть то, как тебе плевать на себя.

Последняя фраза оказалась перебором. Невольно я попал в яблочко. Не нарочно нащупал ее триггер.

– Мне… плевать на себя? – она отставляет стаканчик и смотрит прямо, но не на меня, а в пустоту. – А ведь действительно, в этом есть что-то похожее на правду. Мне… плевать на себя… – медленно и отрешенно повторяет Синди вновь и вновь, словно пробуя эту фразу на вкус. Будто, произнося вслух, легче понять ее смысл.

– Синди, прости, пожалуйста, я не хотел обидеть тебя.

– Нет, Кларченок, ты оказался чертовски прав. Кажется, именно то, что ты произнес, со мной и было. Но я как-то смогла это преодолеть, перерасти и выкарабкаться. Как я уже говорила, мы то, что сделали из нас родители. Наплевательское отношение к себе – это то, что привила мне мама. Ей было плевать на меня, и мне теперь тоже. Я могла расшибаться на велосипеде, пропадать где-нибудь до самого позднего вечера и учиться как придется. И за это мне ничего не было. Маме было все равно на меня, мне было все равно на себя. Но важно то, что я выросла и поняла, что то, каким было отношение матери ко мне, вообще-то, больше ничего не значит. И теперь я сама решаю, как относиться и к себе, и к ней, и к ценности своей жизни. Да, я осознаю, что в чем-то слишком уж легкомысленна, но больше мне не плевать на себя. Я о себе забочусь. Я знаю, что, в каком бы дерьме ни оказалась, смогу выкарабкаться. Просто чуть более умные люди избегают дерьма, а я не так осторожна. То-то и всего. Но ты молодец, Кларченок, смог подсмотреть мой секретик и напомнить мне о нем. Напомнить, что, вообще-то, я скала нахрен. Знаешь, Кларк, раз уж мы тут разоткровенничались, – обращается Синди уже куда более расслабленно, запуская руку в волосы и опираясь локтем о стол. – Мне до безумия понравилось, что ты обо мне как-то брякнул. Получилось у тебя это, скорее всего, случайно, но я запомнила и отнеслась серьезно. Благодаря тебе, Кларк, я поняла, что у меня естьсвоя философия .