– Господи, ты даже не замечаешь этого за собой! Тыабсолютно все сводишь к обучению, которое можно пройти и получить очередную «ачивку». Но знаешь, что я отвечу на твою просьбу? Решительное нет! Я не выдам тебе сертификат о прохождении обучения, не награжу званием лучшего адепта философии Синтии О'Гейл. Хрен там. И знаешь, почему? Потому все это будет липой. Будь я поумнее, заломила бы сейчас ценник и лила бы тебе воду в уши. Но тебе, Кларченок, повезло, что ты встретил именно меня. И я готова честно сказать: нет способа обучиться тому, чего ты так хочешь. Но ты можешь заразиться моим видением мира, загореться им от меня, услышав мои влюбленные рассказы о тех вещах, о которых, вероятно, никогда ранее не задумывался. Все, что тебе нужно, – это мотать на ус, пока я рядом. А на твои ошибки, так уж и быть, я любезно укажу. И не кисни ты так, не брошу я тебя, бедолага.

Она вынимает из сумочки коньяк, поглядывает на работников за кассой, жестом показывает мне скинуть крышки со стаканчиков кофе и снова подливает в них. Прячет бутылку в сумку и пересаживается с места напротив на диван. Теперь Синди сбоку от меня, совсем рядом. Она путает стаканчики и берет мой.

– Рассказывай, что там у тебя с семьей. Ты уже обмолвился, что есть дядя и есть отец, они не похожи и бизнесы ведут тоже по-разному.

– Именно. Я из семьи Клайберн. Моя настоящая фамилия Клайберн.

– Подожди, подожди… ты же не хочешь сказать, что самое большое на Северо-Востоке агентство недвижимости – за вами?

– За нами.

– А еще сеть отелей.

– Ага.

– И сеть строительных фирм.

– Все так.

Синди хлопает себя ладонью по лбу. Она смотрит на меня круглыми глазами и не верит услышанному.

– Я взял другую фамилию и устроился в крошечный, не самый перспективный филиал дяди, которого ты знаешь как мистера Брукхилла. Именно конференция с ним нас завтра ожидает. Фамилию мне пришлось сменить, чтобы дядя не узнал, что новый амбициозный сотрудник – родной племянник. Я хотел и до сих пор хочу добиться всего самостоятельно.

– И откуда такое рвение?

– Видел, что стало со старшими братьями.

– И что же?

Я немного заминаюсь, но, увидев в глазах Синтии неподдельный интерес, делаю глотков пять «кофе» и принимаюсь рассказывать.

– Ноэл. Старше меня на три года. Если бы ты увидела его, подумала бы, что он мой брат-близнец. Внешне мы копия друг друга. Но, перекинувшись с ним лишь парой фраз, ты бы поняла, что это не я. Ноэл с перебором галантен, слащав и вежлив, но он оберет до нитки любого, кто придет к нему. И Ноэл сделает все это с улыбкой. Он заболтает и нежно принудит подписать даже самые невыгодные контракты. И все это под соусом лести и улыбчивости. Меня пугает в нем то, что он всегда одинаковый, всегда в одном расположении духа. Излишне вежлив, добр, мил и учтив, но все это напускное. Таков его выработанный рефлекс. А какой Ноэл на самом деле, боюсь, не знает даже он сам. Он слишком давно оставил себя, а маска вросла в кожу, навсегда спрятав настоящее лицо.