Света, быстро вращая головой, поставила машину на парковку, которую девушка каждую неделю заново подписывала краской на асфальте. Белые цифры номера зловеще смотрелись на большой багровой кляксе.
Выскочив из машины, я оглядел дом. На втором этаже жили мы с Александрой, там же обитали Ангелина со Светланой, отхватив себе однушку на нашей лестничной площадке. Света и Володя жили прямиком над нами.
Дом был новеньким, с большими разноцветными фигурками стилизованных зверушек на стенах.
Я подошёл к подъезду, приподнял руку, и дверь приоткрылась, подтянутая телекинезом. Во владении магией были такие приятные плюсы, как возможность нажать кнопку домофона изнутри и вызвать лифт прямо с улицы. Нужно только приноровиться. Тем более, что бронежилет давил на плечи, и мне не терпелось его поскорее скинуть.
Дверь в квартиру я не закрывал. Это лишнее, ведь там обитал очень добросовестный домовой.
Из дома доносились голоса. Один, с лёгкой хрипотцой, принадлежал деду Семёну. Домовой что-то оживлённо рассказывал из своей тысячелетней жизни кому-то в видеочате. Я осторожно помог снять Шурочке её бронежилет, легонько поцеловал и, положив нашу громыхающую экипировку в угол прихожей, направился на кухню. Шурочка ускользнула в ванную.
— А вот и хозяин, с полей, — с ехидцей произнёс домовой, сидя на спинке стула. Старичок в пять вершков ростом, что чуть больше двадцати сантиметров, провёл пальцами по усам прежде, чем продолжить, — всё поле на ботинках притащил, всю прихожую загадил.
Я сначала вскинул брови от удивления. А потом осмотрел себя. Испачканный чёрной жирной грязью камуфляж без опознавательных знаков промок от дождя и подходил больше грибнику-неудачнику, нежели вояке.
— Дед, — произнёс я, устало вздохнув и подойдя к столу, — ты что такой борзый?
— А что мне не веселиться, тебя на совещанию вызывают.
Я скривился и со стоном посмотрел на холодильник. Дед отбил все настроение поковыряться в заветном ящике.
— Не пойду. Я на поле боя.
— Как знашь, — прокряхтел домовой, — но там Шурочкин отец будет. Он уже пять разов звонил. Кучу писем прислал, одно другого лютее.
Я снова застонал и посмотрел на дверь в ванную, откуда слышались плеск воды и тихое пение, а потом открыл было рот, чтоб сказать какую-нибудь гадость в адрес моего домового, но в кухню вошла Оксана и обвела всех взглядом. Всё бы ничего, но она притащила с собой свой пулемёт, пахнущий порохом, ружейной смазкой и горелым железом.
— Мне сколько звёздочек малевать? — меланхолично пробубнила она, а потом добавила, — места здесь маловато будет. Я на балкон к тебе кину?