— Я щас их грохну! — опять вскипела Ангелина, но я остановил её ладонью, заставив помощницу зарычать от ярости, как дикий зверь.
Данная компания меня настолько заинтересовала, что даже недавнее негодование отступило перед любопытством. Начнём с того, что паренёк, одетый в чёрный спортивный костюм, не имел собственной ауры. К нему тянулся лишь тонкий поводок от чего-то, спрятанного в стеклянной колбе, которую нёс самурай. Такая же нить петляла к мускулистому парню, сбитому столбом.
— Ну, рассказывай, — начал я допрос, приложив руку к порезанному локтю.
Заговорила при этом Оксана.
— Киря за главного у этой компашки. Мы с ними в сети общались. У нас закрытая группа смерти есть.
— Не понял? — недоумевая, повернулся я к навье.
— Ну, в смысле, жизнь после смерти. Как бы это сказать, он тоже нежить. Только особенный, — пояснила утопленница.
— Кто он?
— Киря, покажи.
Вперёд выступил самурай. Остановившись в четырёх шагах от меня, он поднял сосуд, так, чтобы его можно было разглядеть. Внутри, в мутной воде, похожей на рассол из-под огурцов, вниз головой был впихнут младенец. Он слегка шевелил ручками и ножками и, часто моргая, переводил взгляд то на меня, то на Оксану, то на Ангелину.
— Он мертворождённый, — продолжила навья. — Такие иногда после смерти становятся иго́шами, ну, типа полтергейстов отечественного розлива, только безобидными и шкодливыми. Ну, дети, как-никак. Но Киря должен был родиться сильным магом. Ему сейчас лет семнадцать должно исполниться. Вы его не ругайте, он вообще-то хороший.
— Мёртвый маг. Лич, блин. Вот только у нас тут выкидыш лича. Личинка, блин. Я щас расхлестаю этому безобидному аквариум, — снова прошипела Ангелина.
— Тихо, не спеши. И беспризорник, насмотревшийся мультиков, самостоятельно научился колдовать? А остальные? — тихонько спросил я, переводя взгляд то на одного подростка, то на другого.
— Я их не убивал, — подал голос паренёк в чёрной одёжке, до сих пор смотанный сетью и валяющийся в луже. — Я Макса нашёл в старых дачах. Там пожар был. Он от дыма задохнулся. Пришлось только домик спалить до конца, когда вытащил его. А самурай — это гастарбайтера из Казахстана гопники порезали и в заброшенном доме бросили. Доспехи — просто иллюзия.
Парень говорил так естественно, словно не был трупом. Внутри даже закралось сомнение. Я повернулся и подошёл к нему, а потом присел и потрогал пульс. Под холодной, как у лягушки, бледной кожей не слышалось сердцебиения. При этом создалось впечатление, что он тщательно ухаживал за телом. На умертвии лежало несколько стареньких, но надёжных заклинаний, защищающих от тлена. Не походил он на мертвяка, да и вёл себя подросток куда живее той же Оксаны.