Мне постоянно намекают, что, если захочу, место посадника у меня в кармане. Артиллеристы проболтались, что Витовт предлагал вернуть княжество Путивльское за переход к нему на службу. Теперь новгородцы опасаются, как бы я не променял их на княжеский стол. Выход нашел посадник Александр Фоминич по кличке Царько, заступивший на пост первого сентября, когда по церковному календарю начинался новый год. Меня пригласили на совет Госпо́ды. На этот раз прислали не стражников, а разбитного пацаненка, младшего писаря, который с важным видом объявил, что мне следует прийти на следующее утро в кремль.
С момента моего предыдущего посещения совета в нем произошли изменения. Двое посадников, Есиф Захарьевич и Тимофей Юрьевич, приказали долго жить. Последний должен был в этом году занять пост степенного. Получил Царько на год раньше. Освободившиеся места достались Фоме Есифовичу, сыну первого из почивших, и Григорию Богдановичу, сыну ныне действующего Богдана Абакумовича, который был степенным в прошлом церковном году. Так сказать, производственные династии. Представляю, сколько врагов я нажил бы, если бы протиснулся в этот террариум.
— Садись, князь, — сразу предложил Александр Фоминич, добавив шутливо: — В ногах правды нет!
Но нет ее и выше, продолжил я про себя.
Лугвений Ольгердович, занимавший верхнее место на лавке слева от степенного посадника, толкнул соседа справа локтем в бок и приказал:
— Подвинься! — а потом позвал меня на освободившееся место: — Садись рядом!
Посадники принимают, как должное, скажем так, нестандартное поведение князя Новгородского. Все-таки он родной брат короля Польши и двоюродный князя Литовского. Считают, что, пока он служит в Новгороде, не нападет ни первый, ни второй. Может быть, они правы.
— Ты хорошо послужил Новгородской земле в прошлом году и в этом проявил себя в войне с немцами, потратился сильно, поэтому мы решили дать тебе на кормление город Торжок. Их посадник хлопотал за тебя. Мы уважили, — торжественно объявил Царько.
Лугвений Ольгердович, подмигнув, легонько, по его мнению, толкнул меня локтем в бок: я посоветовал!
— Все время жить там тебе не обязательно. Будешь иногда наведываться, порядок наводить. Торжковцев совсем без присмотра оставлять нельзя. Обязательно измену скуют, а с тобой не забалуют, — продолжил степенной посадник.
Я встал, сделал, как здесь принято, поясной поклон в знак уважения к решению Госпо́ды, произнес:
— Благодарю за оказанную честь! Отслужу, не щадя живота своего!
Видимо, это было то, что от меня и желали услышать, потому что все присутствующие заулыбались. Как предполагаю, теперь, по их мнению, Торжок и весь юго-восток Новгородской земли будет надежно защищен от нападений Московского княжества, куда, уверен, быстро донесется слух, что у меня есть тюфяки, которые могут вмиг разметать тысячу ордынцев или вынести городские ворота. Кто не верит, пусть поспрашивает беклярбека Едигея, получившего зимой по соплям на пути в Новгородскую землю, или съездит в разграбленный Быдгощ и посмотрит. Мне тоже грех жаловаться. Говорят, что Торжок больше нынешнего Путивля, захиревшего под литвинами. Доход уж точно повыше, потому что через город пролегает торговый путь, связывающий Балтику с внутренними русскими княжествами. Да и у Лейлы будет еще один повод для гордости. Теперь никто не усомнится, что ее муж — настоящий князь. Безродному голодранцу город на кормление не дадут.