Пока я воевал, Архип Безрукий сделал два рейса на Любек с моими товарами, продал их там и накупил на обратную дорогу на все деньги соли, металлов, вина, дорогих тканей. С новгородскими купцами я договорился заранее, забрали всё и расплатились кто серебром, кто мехами, которые вместе с изделиями моей мастерской отправились к немцам. Оба рейса оказались очень прибыльными. Будь на моем месте не склонный к авантюрам человек, сидел бы он дома и подсчитывал барыши, какие не снились не только местным, но и немецким купцам, для которых две ходки судна в сезон за счастье. Шхуна была вытащена на берег в Ладоге. За зиму просохнет основательно. По весне подремонтируем, подконопатим и покроем новым толстым слоем смолы.

Из моих деревень приехали в Новгород оба старосты на обозе с натуральным оброком. Доложили, что урожай собрали хороший, на еду хватит, даже малость продали. На самом деле продали много, но я сделал вид, что не знаю, а они сделали вид, что поверили в это. Поля вовремя перепахали и засеяли озимыми, как я сказал. Меда и воска накачали на четверть больше, чем в прошлом году. Значительную часть первого и весь последний доставили мне в счет оплаты долгов, образовавшихся при переселении. Такими темпами многие расплатятся со мной в следующем году или через год. По мнению крестьян, им повезло с князем.

Воск сразу отвезли в мастерскую, где из него за зиму наделают свечей. Сильвин закончился, и освободившиеся работники теперь превратятся в свечных дел мастеров, а потом будут помогать стекольщикам. Песка за лето навезли много, работы всем хватит. С началом навигации эти товары отправим в Ладогу и оттуда в Любек. Будем поставлять немчуре не сырье, как большая часть новгородских купцов, а продукцию глубокой переработки, повышать производственный потенциал и благосостояние Новгородской земли, а заодно и всей Руси.

11

Зима прошла скучно. Выпало много снега, отвел душу мороз. Когда было не очень холодно, я ездил на охоту с собаками, травил зайцев-беляков и рыжих лис. И развлекался, и меха добывал. У Лейлы уже три лисьи шубы, которые ей нравятся больше, чем песцовая, но меньше, чем соболиная, которая стоит, как все вышеперечисленные вместе взятые.

С песцами у меня связано интересное воспоминание. Я был на последней плавательской практике в Северо-восточном управлении морского флота, контора которого находилась в Тикси. Первые шесть рейсов возили лес на рейд реки Яны, где перегружали на речные самоходные баржи, а последний планировался на Певек. По пути туда застряли во льдах возле Медвежьих островов вместе с еще парой десятков судов. Подошел ледокол и отвел четыре судна СВУМФ в ближайший порт Зеленый мыс, расположенный на реке Колыма, а остальных сопроводил в Тихий океан. Во время выгрузки я стоял на вахте по ночам. Неподалеку был большой мусорник, на который приходили подхарчиться песцы, грязные, не перелинявшие, хотя температура уже была около двадцати мороза и лежал снег толщиной сантиметров тридцать-сорок. От скуки я гонял их. Они отбегали на несколько метров и, сверкая красными глазами, тявкали, напоминая бродячих собак. Как рассказали аборигены, после линьки песцы уходят в тундру и возвращаются только весной, когда их шкура никому не нужна.