— Кто хочет, может присоединиться к ним, только вечером чтобы были здесь, — предложил я своим подчиненным.

Они засиделись в лагере. Пусть развеются, удовлетворят низменные инстинкты, прибарахлятся. Это у меня и женщина есть, и добычу принесут прямо к фургону посыльные великого эмира.

24

Все жители Багдада, кроме священнослужителей, были уничтожены. Их головы сложили в семь куч. Говорили, что в каждой двенадцать тысяч. Поскольку никто не считал, можно было бы сказать, что пять или пятьдесят тысяч. Пленных, которых захватили за пределами города, заставили разрушать его. Сносили все здания, кроме мечетей, медресе, мавзолеев и других культовых строений. Наверное, сровняли бы с землей весь, если бы не жара и не гонец от вассала Захиреддина Мутаххартена, эмира Эрзинджана, с известием, что султан Баязид требует поцеловать его стремя, то есть перейти под его руку. Тимур ибн Тарагай тут же повел армию в сторону Кавказа, чтобы оттуда начать поход в Малую Азию.

Пока мы добирались до гор, закончились лето и осень. Тимур ибн Тарагай отправил своих жен, наложниц и маленьких детей в Самарканд. В Нахиджеване (Нахичевани) к нему прискакал эмир Захиреддин Мутаххартен, сообщивший, что армия Баязида захватила город и взяла в заложники его семью. Не знаю, зачем султан провоцировал великого эмира. У него хватало забот в Европе, где расширял свои владения на север, в сторону Венгрии, и осаждал Константинополь. Пять лет назад султан Баязид разгромил очередной крестовый поход и пообещал, что его конь будет есть овес в алтаре собора святого Петра в Риме. Вот и старался бы ради своего любимца. Предполагаю, что после десяти лет побед поверил, что одолеет любого. Если бы не самоуверенность султана Баязида, карта Европы выглядела бы сильно по-другому.

В середине апреля наша армия пересекла реку Куру и вышла к западной границе Турана, остановилась возле горной крепости Авник, Дальше начинались владения вассалов султана Баязида. К нему отправили послов с предложением вернуть все захваченные города и крепости и отдать сына в заложники. В противном случае великий эмир пообещал вторгнуться на его территорию. Предполагаю, что решение о начале военных действий было принято давно, что переговоры нужны были для того, чтобы дождаться подхода отрядов вассалов и союзников. Гонцы с таким требованием были отправлены к ним еще из Багдада.

Пока ждали ответ, к Тимуру ибн Тарагаю зачастили посольства от Мануила, басилевса Константинополя, до размеров которого сократилась бывшая Римская, она же Греческая, она же Византийская империя, от французского короля Карла под номером шесть, от венецианцев и генуэзцев. Первый предлагал стать вассалом, если будет снята осада его города, второй — напасть на османов с севера, чтобы отвлечь часть сил, третьи и четвертые, объединившиеся против общей угрозы — мешать переброске войск из Европы в Азию. Великий эмир принимал и выслушивал всех, но ничего конкретного не обещал.