— Что? — шепотом спросил я.

— Костер, — коротко ответил он, показав рукой правее того курса, каким мы двигались.

Почти у всех кочевников удивительно хорошее зрение. У меня тоже отменное. В мореходке на ежегодных медкомиссиях читал у окулиста-очкарика самую нижнюю строку таблицы, почему-то радуя его, словно это у него зрение стало таким хорошим. При этом в сравнение с кочевниками я почти слепой. Что и подтвердилось сейчас. Я ни костра, ни отблесков пламени в той стороне не видел. Положился на подчиненного. Ему виднее в прямом смысле слова.

Костерок горел в начале большой впадины, уходившей в темноту. Возле него сидели двое и еще трое спали рядом. Дальше паслись спутанные лошади. Посчитать их было трудно. Я различал только серых и изредка движущиеся темные силуэты других. Судя по количеству серых, табун большой. Наверное, здесь все лошади генуэзцев или венецианцев, а то и вместе свели. Более опасный враг быстро мирит.

Я вернулся в ложбинку, мимо которой прошли недавно, сел там, сказав шепотом:

— Подождем, когда заснут, чтобы убить без шума. После чего угоним лошадей. Каждому достанется десять, или двадцать, или больше. Лучше трофеев не придумаешь. И нам сгодятся, и перекупщики заберут с удовольствием.

За армией в обозе двигались купцы, забирая по дешевке все, что сочтут ценным, пока хватает места в арбах, телегах или на вьючных животных. Потом увозят в ближний союзный или нейтральный город, продают и возвращаются. В этом плане лошади — двойной трофей: ценные сами по себе и на них можно увезти другую добычу. Поэтому платят за них хорошо.

Соратники согласились со мной и расположились на склонах ложбины. Я сказал, что побуду часовым, разрешил им покемарить. Они «жаворонки», с наступлением темноты вырубаются сразу. Мне спать не хотелось. Думал, чем дальше заниматься. Воевать долго, даже сотником, быстро надоест. Нарублю капиталец и начну подыскивать базу, где с его помощью провести в холе и неге остальные годы, отведенные мне на эту эпоху. Можно опять отправиться в Италию. Там сейчас период, который историки обзовут Возрождением. Закажу у какого-нибудь известного художника свой портрет и буду таскать его с собой по эпохам, чтобы в двадцать первом веке загнать за бешеные деньги, заявив, что купил на «блошином» рынке за гроши. Пусть мне все завидуют. Конечно, нынешним «возрожденцам» по уровню знаний так же далеко до меня, как моим подчиненным-кочевникам до них, но все равно с ними будет интереснее. Да и западноевропейская культура и менталитет мне ближе и понятнее, чем среднеазиатская.