— Парни, сходили бы, ублажили ее! — шутливо прошу я своих подчиненных, если не дает заснуть.
Они смеются, но кто-нибудь да и покусится на ее объемные прелести, после чего наступает долгожданная тишина.
Переправившись через реку Дон, основная часть нашей армии с обозом пошла на юг, а три тысячи отправились захватывать Тану, как называли город генуэзцы и венецианцы, или Азак по мнению тюрок — будущий Азов. Сейчас это один из главных центров работорговли. Здесь все сбывают генуэзцам и венецианцам добычу: русских, тюрок, булгар… Продвинутые итальянские республики с удовольствием использовали труд рабов. Чувствовалась римская школа. Если исчезнет этот гадюшник и пропадет повышенный спрос, в этих краях реже будут охотиться на людей. Так что истребить его — святое дело.
Моя сотня входила в одну из этих тысяч. Поскакали быстро. Неизвестно, сколько продлится осада, а застревать здесь надолго, сильно отрываться от своей армии не хотелось. За нами ехали длинные телеги с лестницами, запряженные каждая парой лошадей. Как доложила разведка, защищен город слабенько. Камня здесь мало, добывать неудобно. Хватило только на жилые дома, склады, стену высотой метров пять, забутованную землей, четыре угловые семиметровые башни и одну надвратную. Со стороны реки их нет ни над воротами, ни рядом. Великий эмир решил, что три тысячи воинов — это даже слишком много для такого никчемного укрепления.
Места знакомые. Я бывал здесь неподалеку в греческой колонии Танаис, не говоря уже о том, что проходил мимо несколько раз в будущем, следуя в порт Ростов-на-Дону. В то время водоплавающие птицы настолько привыкли к проходящим мимо теплоходам, что не улетали, а только прижимались к берегам, поросшим тростником. Помню севший на мель танкер типа «Волгонефть», который простоял там пару месяцев. По словам лоцмана, принадлежало судно маленькой компании, у которой не было денег на аренду буксиров, выплату премии за спасение, поэтому ждали, когда пойдут дожди и поднимется уровень воды. Конкуренты попросили дожди не спешить.
Штурмовать Тану нам не пришлось. Город был практически пуст, причем обе части, генуэзская и венецианская. Жители этих городов-республик на любимом полуострове постоянно воюют, а здесь просто живут порознь, молятся каждый в своем храме и просят бога наказать врагов, которые живут по соседству, ставя его перед тяжелым выбором. Видимо, и те, и другие порядком надоели, поэтому прислал нас, чтобы не обидеть обе стороны.
Мы заехали через открытые ворота, разделились и начали шмонать дома. На окраинах были из самана, а в центре — каменные. Как командир сотни, я занял один такой. В нем осталась старуха-рабыня, русская, глуховатая, постоянно переспрашивала, пока я не привык приказывать очень громко. По ее словам, горожане, услышав о приближении нашей армии, переправились кто на противоположный берег, кто на острова ниже по течению. Все увезти не могли, поэтому я тщательно исследовал постройки. В трубе камина на полках для копчения нашел бронзовые котлы литров на пять и три, в которых лежала другая посуда, бронзовая и оловянная: чашки, тарелки, ложки, большая двузубая вилка с костяной рукояткой для доставания мяса из котла и что-то типа овального половника с деревянной рукояткой, прикрепленной под углом градусов шестьдесят. В сарае под большим ларем с тремя отсеками, заполненными примерно наполовину горохом, чечевицей и пшеном, обнаружил яму со стеклянной посудой, завернутой в несколько кусков беленой ткани. В конюшне отодрали доски во всех четырех стойлах и в дальнем обнаружили яму с железными хозяйственными инструментами: топорами, молотками, пилами, серпами, мотыгами, ножами, ножницами, гвоздями железными и бронзовыми… В винном погребе в ближней дубовой бочке емкостью литров на пятьсот было белое вино, довольно приятное, а остальные мы расколотили на всякий случай, но внутри ничего не нашли, кроме засохшего осадка. Клепки пойдут на дрова. Должны давать много жара.