Города на нашем пути сдавались без боя. Мепе Георгий прятался со своей дружиной в горах. По слухам, отсиживался в неприступной крепости Алинджак, призывая подданных погибнуть ради него. Такие находились. В основном это были небольшие отряды горцев, которые вели партизанскую войну. С ними боролись такие же по численности отряды тюрок, которые Тимур ибн Тарагай разослал во все стороны, приказав уничтожать все на своем пути. Одним из таких отрядов была моя сотня.
После налета на Тану у меня стало пять лошадей: верховая, две боевых и две вьючных. На первой сейчас еду я, на вторых — мои слуги, на третьих везем палатку, одеяла, подушки, посуду, бурдюки с вином, мешки с зерном и бобами и другое имущество, которого становится все больше. Я уже подумываю, не завести ли телегу? Решил сделать это, когда окажемся в более спокойном месте.
Моя сотня движется по узкой горной дороге, проходящей вдоль быстрого широкого ручья, направляясь в сопели, как здесь называют деревни. Там прячется какой-то местный тавади, владелец пары сопель, которых русские сдуру будут называть князьями. Каждый из них считает себя независимым полновластным правителем, равным не только мепе Георгию, но и Тимуру ибн Тарагаю, поэтому что хочет, то и делает. Правда, отстаивать эту позицию не способны, поэтому или идут на поклон, или убегают повыше в горы. Нам предстоит разделаться с представителем второй, менее многочисленной категорией тавади. В горах уже холодно. Не только вершины, но и верхние части склонов покрыты снегом. Дует студеный, пронизывающий ветер. Мой доспех хорошо защищает от него, а вот кольчуги не очень. Если не поддеть под нее толстую стеганку, быстро задубеешь. Мои подчиненные, выросшие в жарком климате на равнине, едут в горы, как на казнь. Наверное, матерят меня, потому что великого эмира, который послал нас сюда, нельзя. Азиатский менталитет не позволяет.
Впереди ущелье, которое мне не нравится. Склон слева не очень крутой и в верхней части растут невысокие корявые деревца и кусты. Склон справа ниже и почти отвесный. Я придерживаю коня, жду, когда подтянутся отставшие.
— Со своим десятком поднимись по левому склону до кустов и деревьев, посмотри, не прячется ли там кто-нибудь и заодно приглядись внимательно, что там на плато на противоположном склоне. Приготовьте луки. Там может быть засада, — приказываю я первому десятнику, который заодно и мой заместитель — угрюмому типу с узким лицом и крупной черной родинкой на левой щеке возле жидких черных усов.
Сам тоже слезаю с лошади и натягиваю на лук боевую тетиву, открываю клапан колчана с легкими стрелами. Следуя моему примеру, это делают и все остальные. После чего садимся на лошадей и ждем, наблюдая, как первый десяток медленно взбирается по левому склону. Они движутся вверх под острым углом, сталкивая копытами камни, которые захватывают другие и чем дальше, тем с большим шумом скатываются к дороге. Сперва все идет спокойно. Мои подчиненные даже поглядывают на меня с раздражением: какого дэва (злого духа) торчим здесь на холодрыге⁈