Первый десяток поднимается до уровня плато на вершине правого склона и останавливается, глядя в ту сторону. Воины что-то обсуждают. Наверное, заметили подозрительное движение, но не уверены. У них хватает ума повернуть коней левым боком к противоположному склону и выстрелить туда из луков. В ответ оттуда летят стрелы в них и камни в нас. Среди грузин редко попадаются меткие лучники. Для этого надо быть спокойным, предельно сосредоточенным на процессе, что при их эмоциональности затруднительно, если вообще возможно. Камни швыряют прицельнее, но мы далеко, не докинешь, даже сверху. Первый десяток сгоняет их с плато, убив и ранив несколько человек. Я вижу одного в черных папахе и лохматой овчине шерстью наружу и без рукавов, который карабкается вверх по склону, помогая себе правой рукой, потому что в левом плече торчит обломок стрелы. За ним торопливо движутся еще десятка полтора односопельников, одетых так же и вооруженных короткими копьями и кинжалами. Мои подчиненные перестали ворчать. Наверное, уже представили, как бы лежали, раздавленные валунами, сброшенными сверху, если бы сунулись в ущелье без разведки.
— Поехали, — командую я.
Первый десяток спускается к нам, пристраивается сзади. У них все целы, только одна лошадь ранена стрелой в левое заднее бедро, немного прихрамывает. Дальше хороших мест для засады нет, благополучно добираемся до сопели, которая в начале недлинной узкой долины. Дорога от ручья до склона перегорожена стеной высотой метра три, сложенной на сухую из плохо подогнанных камней. На склоне переходит в прямоугольную башню с двумя бойницами: в нашу сторону и к стене. Она такой же высоты, но, благодаря расположению, кажется выше. В чем оборонительный смысл стены и башни, не понял, потому что их можно запросто обойти по ручью, который здесьу́же и мельче. Наверное, поэтому открыты деревянные ворота, изрядно побитые, словно кто-то использовал их, как мишень, учась метать топор. Заходите, геноцвале!
Увидев дома, сложенные из камней и бревен, я подумал, что вернулся во времена, когда был шумерским лугалем и воевал с эламитами. Даже вонь в них такая же. Внутри разделены на две части. В большей держат скот, в меньшей живут люди. И там, и там пусто, если не считать нехитрую мебель — столы и заеложенные задницами лавки и табуретки. Все пространство в долине разделено каменными стенками высотой около метра на участки разной формы и площади. Судя по стерне и сухим плетям, на них выращивали просо и овощи, а там, где участок поднимался по склону, были виноградники. Мне рассказывали, что примерно так же здесь будут жить до тех пор, пока к власти не придет Сталин и не посадит соплеменников на шею русским. До развала СССР они будут титульной нацией. Потом решат, что американцы и западноевропейцы сильнее, отделятся от России, к счастью последней, и пристроятся с высунутыми языками к их задницам — и жестоко поплатятся за это.