— Ээээ, я же говорю, извини. Выпили много, сразу бродягу не распознали.

— За косяк ответ держать надо. Да ты не бзди, я вас не больно зарежу, чик и всё. Так уж масть легла, нельзя теперь без юшки решить.

— Всё решить можно дорогой! Мы загладим. За наш счет погуляй, девушку свою угости! Бахтало тоже извиняется.

— Да-да, извини, рамсы попутал, я заглажу, отпусти только — пьяный цыганенок, попытался вырвать своё лицо из моих пальцев, но у него не получилось.

— За хавку свою, я сам разбашляюсь. Эх ладно, я сегодня чего-то очень уж добрый. Вас семеро, значит по полтиннику с вас шестерых и с этого фуфела, сотка. Итого пол косаря.

— Эээ, почему пятьсот? Четыреста же выходит?

— Я в школе плохо учился. Молодец чаворалэ (мальчик — цыганский), правильно дядьку поправил. Ну значит договорились.

— А с нас за что?! Мы же тебя не трогали!

— За кореша своего значит вписаться не хотите? А ведь это вы его в блудняк ввели. Ну хорошо, я с него одного спрошу — я нехорошо усмехнулся и сильнее сжал челюсть обмякшего цыгана. Он сдавленно замычал от боли.

— Мы всё поняли дорогой! Отпусти его пожалуйста.

— Ну раз поняли, то я жду, пока флакон у нас не закончится — я отпустил присмиревшего цыганенка и кивнув на початую бутылку водки, сел на свой стул.

Я молча разлил нам с Филлипычем по рюмке. Алёна испуганно смотрела на меня, Филлипыч тоже. Во взгляде фронтовика читалась брезгливость и злость.

— Ну чего вы на меня так смотрите? — я взял рюмку и протянул её Филлипычу.

— Ты что, сидел? — спросил Филлипыч, даже не думая брать свою.

— Нет, не сидел. Но много раз с уголовниками общался. В артели работал, а там каждый второй сидевший, да и в детском доме вырос. Да вы чего надулись? Мне вообще-то орден за поимку преступников дают и за помощь органам внутренних дел.

— Ты с ними разговаривал на блатном жаргоне. И кто такой Мишка Резак?

— А как мне с ними нужно было разговаривать? Я говорил с ними на том языке, который они понимают. А Мишка Резак — да так придумал по ходу разговора.

— Зачем ты с них деньги потребовал? Можно было милицию вызвать просто.

— А что бы милиция сделала? Ничего. Они грубо разговаривали, но никого не оскорбили, драку не затевали, общественный порядок не нарушили. Я их сам наказал, теперь они себя поскромнее вести будут.

В это время к столику подошёл официант и поставил на стол бутылку шампанского и сверток, завернутый в салфетку.

— Это вам презент от соседнего столика — официант махнул рукой в сторону стола за котором сидели цыгане. Я повернулся к ним и махнул головой, а затем взял салфетку и протянул официанту.