Глава 2
В себя я приходил долго. Голова гудела, а тело болело и ныло, вздохнуть было тяжело. Понятно — подумал я — сломаны ребра, и сотряс нехилый. Крепко же эти твари меня достали. Интересно услышали ли пацаны шум драки и крики? Чем всё закончилось?
Лежал я явно не на полу, и не на жесткой лежанке вагона. Подо мною поскрипывала пружинная кровать. Я с трудом открыл глаза. Картинка перед лицом поплыла, однако скоро круги перед глазами прошли, и я понял где я. Больничная палата какого-то провинциального городка, или села. В больших городах таких анархизмов уже нет. Потолок и стены побелены известкой. На потолке вместо люстры — провод с лампочкой. Окна деревянные прокрашенные белой краской, наверное, раз десять. Такие уже не откроешь, только ломать. В остальном ничего ни обычного не было, палата как палата, возле стен и окон стоят еще пять коек, и две из них не пустые. Я попытался сесть, но только охнул от боли, чем привлек внимание соседей по палате. Один из них, здоровенный дядька с загипсованной по плечо рукой поднялся и крикнул в открытую дверь палаты.
— Нина Павловна, парень, побитый очнулся.
Мне же было совсем хренова, к горлу подкатила сильная тошнота, тело вздрогнуло в рвотных позывах, тем самым вызвав новую вспышку боли. С трудом, преодолевая боль, я перевернулся на бок и изверг содержание своего желудка на пол. Рвота не прекращалась и скоро изо рта у меня текла только горькая желчь, а тело трясло от судорог и вспышек боли. Да, так плохо мне еще никогда не было. Оклемаюсь немного и приложу все усилия, подключу все связи, но этих тварей закопаю по полной. С этой мыслью я перевернулся обратно на спину. Тошнота понемногу отпускала. Злость, боль и разочарование от поломанных планов разрывала меня на части. Я стиснул зубы так, что они аж заскрипели. Съездил блядь на рыбалку! Точно закопаю тварей!
Тем временем в палате поднялась суета. Соседи ругались с какой-то женщиной среднего возраста в когда-то белом, а теперь сером застиранном медицинском халате. Та в ответ орала на них. Скоро суть спора начала до меня доходить. Соседи справедливо указывали на то, что так как «этот побитый» был без сознания, то за ним должна была следить медсестра, а теперь вся палата заблевана, и учитывая то, что окна не открыть, запах будет стоять очень долго. При этом мужики в выражениях не стеснялись, периодически пару крепких слов прилетало и в мой адрес. Медсестра же упирала на то, что она здесь одна, сейчас выходные, а у неё еще семь палат и за каждой побитой пьянью она смотреть не обязана. Это тоже в мой адрес. Ну да, был не трезв и побит, в чем-то она права, но ведь видно же, что я человек солидный и обеспеченный. На пьянь никак не тяну, зря она так. Да один только охотничий костюм, что был на мне, две тысячи зеленых денег стоит, а еще кроссовки столько же, да и возраст надо уважать, я ее лет на двадцать старше. Я кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание.