— Я помню. В договоре написано. Ладно. Потом всё подробно обсудим, время ещё вагон. Может посоветуешь ещё чего.
— И то верно. Давай еще по одной.
Вечер прошел тепло и душевно. Треск дров в печке, хорошая компания и главное тишина. Мы ограничились одной бутылкой. Завтра начинается охота.
Глава 12
Охота вошла в привычное русло. Дней десять назад я стал ходить по путикам сам, без Семёна, чтобы охватить как можно большую площадь. Мы разделили тропы и теперь, иногда за пару дней можем даже ни разу не встретится. То его ночь застигнет в дальнем балагане, то меня. Больше месяца Семён преподавал мне, не такую уж и простую, науку таёжного промыслового охотника.
Первую неделю мы настораживали капканы, самоловы и петли. Наличие и разнообразие ловушек поражало. Всё зависело от местности и предполагаемой добычи. Черканы, проскоки, плашки, рожоны, кулумы, кряжи, чосы, силки и петли. Я половины названий, до встречи с Семёном, даже не знал. Пришлось выучить и освоить. И не только настораживать, и чистить, но и ремонтировать. Частенько в самолов попадалась дичь, для которой она не предназначена. Особенно запомнился случай, когда мы с Семёном ставили самолов на волка, который повадился таскать наживку из плашек. За неимением большого капкана, Семён изготовил рожон. Раньше я только слышал поговорку, не лезь мол на рожон, а тут довелось увидеть в действии. Сделали его из расщепленного с высоты одного метра от земли и до вершины дерева диаметром примерно двадцать сантиметров. На высоте полтора метра дерево прочно стянули веревкой, для предупреждения увеличения трещины и расширения щели. Затем вершины горбылей развели в стороны на один метр и прочно привязали к ветвям соседних деревьев. Приманку, тушку ободранного соболя, надели с таким расчетом, чтобы подпрыгнувший волк попал лапой в расщелину дерева, защемил ее и повис на рожне. Вот только попался в него не волк. Огромная рысь билась в ловушке, когда мы к ней подошли. Она застряла недавно и не прочно. Толи Семён не рассчитал, толи кошка попалась уж больно ловкая, но освободилась она из капкана, как только мы к нему подошли. Спасли нас собаки. Пират, пожертвовав своим здоровьем, сцепился с рысью в один большой, рычавший и шипящий шерстяной клубок. Батон, со своим молодым напарником, пытались принять участие в свалке по мере своих сил, отвлекая большую кошку от старшего товарища. Стрелять было невозможно. Улучив момент, Семен врезал по загривку рыси топором. Не убил, но оглушил основательно. Этого Пирату хватило, чтобы отскочить в сторону. Рысь добил я, выстрелив практически в упор. Адреналин в крови зашкаливал, и в тот момент, я думал меньше всего про ценную шкуру. Эпическая была картина. Покрытая кровью и клочьями шерсти, изрытая следами борьбы полянка, окровавленные и перевозбужденные собаки трепали разорванную в клочья выстрелом в упор рысь. Собакам досталось всем троим, Пирату конечно больше всех, его пришлось срочно перевязывать и до балагана нести нам с Семеном по очереди. Пират выжил, почти неделю он пролежал в балагане не вставая, но не даром в народе говорят — зажило как на собаке, сейчас старый пес уже ходил с Семёном по путикам. Батон обзавёлся шрамом, от когтей, на морде, а в целом можно сказать, что легко отделались. Рысь мы кстати всё же ободрали, Семен сказал, что должны шкуру принять, несмотря на сильные повреждения, за неполную цену конечно. А волк как в воду канул. Больше нас не беспокоил, умная скотина.