— Ты выбираешь её?
Он отвечает мне тяжёлым дыханием и скрипом зубов.
— Что ты молчишь? — стараюсь стереть слёзы со своих щёк. — Не молчи, Клим! — делаю шаг и ударяю его кулаком в грудь. Её, да⁈ Но вы же расстались! Ты сам мне сказал! Ты… — не могу больше говорить.
Мне невыносимо сложно даются слова, ещё сложнее даются вдохи. Рёбрами сдавливает лёгкие и сердце. Оно бьётся в агонии и лопнет в любой момент. Не хочу, чтобы это случилось при нём. На мгновение мне показалось, что у Клима тоже чувства. А это случайность. И вина в его глазах причиняет адскую боль. Наша близость всё разрушила.
Кто мы теперь друг другу?
Больше не друзья. И парой не стали. Я — всего лишь его ошибка.
— Ты потерял меня, Зорин, — не скрывая боли, смотрю ему в глаза. Там тоже боль.
Почему, если он всё решил? Да плевать!
Сейчас мне впервые плевать на это, потому что собственная ломает изнутри все кости. Он, наверное, даже не представляет, что прямо сейчас у меня подгибаются колени и хочется свернуться клубком на полу, скулить и кричать, чтобы выпустить всё наружу.
— Сашк… я потом объясню.
— В задницу себе засунь свои объяснения, Клим. Ты уже всё сказал.
На ватных ногах разворачиваюсь и ухожу в прихожую. Где-то здесь была моя обувь. Нахожу, надеваю прямо на босые ступни.
— Саша, такси, — догоняет Зорин.
Не оглядываюсь. Хлопаю дверью прямо перед ним и спускаюсь по ступенькам, игнорируя лифт. Мне сейчас нельзя в замкнутое пространство. Меня там размажет.
На улице быстро понимаю, что забыла у него рубашку. Обняв себя за плечи, иду мимо подъехавшей машины. Наверное, это и есть моё такси. Пусть забирает, едет мириться к Варе.
Хорошо телефон остался в кармане брюк. Не помню, как я его туда убирала. А вот наушников нет. Заглушить шум улицы мне нечем.
Иду вперёд, иногда цепляя плечом прохожих. Воскресенье же. Чего им всем дома не сидится? Нигде не спрячешься. Ключи от квартиры в доме Зориных. Туда мне сейчас дорога закрыта. Будут вопросы к моему состоянию и к тому, что дома не ночевала, а я два слова связать не могу.
Да что слова, я мысли не могу собрать во что-то цельное и понятное. Горит даже в голове и ломит виски, а сердце продолжает попытки самоуничтожения. А ещё холодно, и я съеживаюсь сильнее, пытаясь согреться. Ведь внутри меня полыхает, почему я мёрзну?
С девочками я пока говорить тоже не готова.
Гуляю в никуда. От улицы к улице. Захожу в кофейню, но меня мягко выставляют. Внешний вид не соответствует заведению. Смотрю на себя в витрину. Зарёванная, бледная, с тенями под глазами вместо косметики и на голове чёрт-те что, я ведь даже не расчесалась. Не удивительно, что меня прогнали. Наверняка, решили, что какая-то обдолбанная забрела. Сейчас это не редкость.