— Доброе утро, — нервно накручиваю волосы на палец.
Клим отмирает, отталкивается от кухонной тумбы и обнимает меня, как делал это уже много раз. Утыкается губами, носом мне в макушку. Глубже вдыхает и выдыхает горячий воздух, стекающий мурашками на шею и плечи. Обнимаю его в ответ, цепляясь пальцами за петли для ремня на брюках.
— Клим, ты чего? — не выдерживаю его напряжённого молчания.
— Извини меня за эту ночь, — звучит как выстрел в голову.
Отталкиваюсь от него обеими ладонями. Он легко отпускает и сам делает пару шагов назад.
— В смысле «извини»? — мне даже кажется, что я не так поняла или не расслышала.
— Просто извини за то, что не сдержался, — его взгляд становится тяжелее. Он снова отводит его к окну и прячет руки в карманы штанов. — С Варей не клеится, а тут ты рядом. Такая красивая и родная. Саш, прости, — разворачивается ко мне, сильно зажмуривается. Его губы подрагивают, а ладони прямо в карманах сжимаются в кулаки.
У меня земля уходит из-под ног и реальность начинает раскачиваться. Он же так не поступит? Чёрт, я же его знаю! Зорин не из тех, кто использует девочек вот так.
Это не может произойти с нами. У меня нет никого ближе. Даже со Стасей и Лекси у нас никогда не было такого единения, как с ним. У нас было что-то особенное с Зориным. И ночью тоже было особенное, важное. Нет, нет, нет, он не может выставить всё так!
— Всё вышло из-под контроля. Сашенька, — шагает ко мне, закрывая собой практически весь свет из окна. Берёт за руки, но я выдёргиваю их и прячу за спину. — Сашулька, я дурак. Запутался дико, — скрипит зубами, снова жмурится и по старой привычке взъерошивает волосы пальцами. — Пожалуйста, Варе не говори, что я так накосячил. Попробую помириться.
— Накосячил? Помириться⁈ — кричу на него. Меня срывает на слёзы. Шок, дезориентация, пронизывающая всё тело боль и дрожь до стучащих зубов. А ещё гнев и негодование.
То есть он серьёзно сейчас, да⁈ Помириться с Варей?
Зорин, ты использовал меня⁈ Просто использовал…
И теряется теперь от моих слёз. Сквозь пелену солёной воды я вижу, как бегает его взгляд.
— Саш, — хрипло и почти беззвучно, — ты клёвая, но я…
— Замолчи! — мне хочется его ударить. — Не смей. Нет. Пожалуйста. Не говори, что жалеешь. Не говори, что это конец, Клим. Я прошу тебя. Я же так люблю тебя, — обнимаю себя руками за живот. Мне очень-очень больно. Все внутренности свело и завязало в тугие узлы. — Я так сильно тебя люблю, — смотрю в его виноватые глаза.
Зорин отворачивается и убивает меня словами:
— Я вызову такси. Прости, Саш. Я не могу дать тебе то, что ты хочешь.