— Пан маг, ты не можешь бросить свой дом с выбитым окном, связанным негодяем и мертво спящей Чайкой! — не согласилась Ольховская. — Спасибо, конечно, за заботу, но я не боюсь ночи. Более того, я люблю ночь, и в моей сумочке револьвер, шпага демоницы на портупее.
— Пани художница, в этом доме нет ничего особо ценного, чтобы опасаться воров. Ничего ценного, кроме Чайки, разумеется. Но она спит мертвым сном, — я повторил слова художницы — уж слишком не хотелось считать Ларису потерянной навсегда. — Не будем спорить — поедем вместе. Тем более, ты сама сказала, что в записке было предостережение, что убить хотят тебя. И тебя могут караулить друге мерзавцы от Малевича или Упыря. Или еще кого-то. Поедем вместе! — настоял я, открывая ящичек, в котором Марфа держала вскую лечебную хрень.
Ольховская, как в недавнем прошлом алхимик, мигом перебрала склянки и тюбики, что-то отложила, приготовила бинты. Кстати, ранка после извлечения пули начала неприятно кровить. И чем дальше, тем больше.
На Павелецкую мы смотались часа за два с небольшим, и то благодаря тому, что я за пару червонцев уговорил водителя домкана свозить нас туда и обратно. Цена грабительская, но я был готов заплатить любые деньги. Все-таки от того, как быстро мы вернемся со сказочными свитками художницы, зависело, удастся ли вернуть Чайку к жизни или нет. Анна не знала, какой срок допустим от момента смерти и до начала ритуала с темной египетской магией. Брат ее якобы говорил что-то про три часа, но все это неточно. Факт в том, что похожий свиток не смог вернуть к жизни самого Анджея. Прада, Анна узнала о его смерти лишь через четыре часа и еще долго добиралась в предместье Варшавы, нещадно гоня свою любимую лошадь. Все это Ольховская рассказала мне по пути в Зеленопрудный.
У дома баронессы обошлось без приключений: ни одна мразь Анну там не поджидала, и, как сообщил консьерж, больше визитеров по ее душу не было. А вот у меня дома к нашему возвращению образовалась неприятная неожиданность. Крапуль, хитрый мерзавец, сбежал. Как он смог избавиться от веревок, я понял позже, проследив его кровавый след в сторону столовой. Каким-то образом он дополз до другого ублюдка, застреленного Анной в финале нашего сражения. У того имелся нож. Этим ножом Крапуль умудрился разрезать веревки.
Да, это мой косяк. Нужно было предусмотреть подобное: хотя бы привязать пленника к перилам у лестницы. Ведь к нему было очень много вопросов. Вопросов важных, быть может, даже судьбоносных для меня и баронессы Ольховской. Но хрен с ним. Сбежал, так сбежал. Уверен, еще свидимся, и эта встреча станет ему не в радость, как и Упырю, и всей их сволочной банде. Мы с Анной много говорили об этом во время спешной поездки на Павелецкую. Обсуждали произошедшее, строили предположения, и твердо решили, что ответный визит вежливости следует организовать обязательно и в ближайшее время.