Я обнял ее и поцеловал в губы, слыша при этом за спиной рычание приближавшегося домкана.
— Это Лурецкий! — шепнула мне Настя. — Саш, что-то я волнуюсь за тебя. Чего он приперся? Его Карпин немного знает, и я через него. Нехороший человек.
— Кто такой Лурецкий? — я повернулся, наблюдая, как из черной с бронзовой отделкой машины марки «Кристофер» выходит рослый мужчина лет пятидесяти пяти, лысоватый, в форме никак старшего исправника — чин высокий, для визита по такому пустяку как сгоревший дом какого-то купца. Даже если учесть, что здесь попутно случилось несколько смертей, все равно интерес такого высокого полицейского чина да еще с собственным визитом как бы необычен. Кто я для него такой и нахрена ему мои проблемы?
— Виконт Лурецкий Федор Спиридонович, заместитель управителя четвертого редута имперской полиции, — негромко сообщила Самгина. — С ним даже Карпин особо обходителен.
К нему тут же подбежали два урядника, из тех, что стояли у входа в мой дом. Прижимая к себе папку, следственный составитель торопливо зашагал к Лурецкому. И тут же раздался грубый окрик:
— Эй, Рублев, немедленно сюда! — драл горло один из урядников, видно желая услужить важному чину с красноватой мордой.
— Подождете, — с показной небрежностью ответил. И какого хрена я должен прогибаться перед цепными?
— Саш, иди! — Настя несильно подтолкнула меня к полицейским.
— Ильич, Анастасию Тихоновну доставь к «АпПельсину» и мигом сюда! — сказал я Сбруеву, нацепил на физиономию наглую улыбку и направился к полицейским.
Глава 15 Кому нужна эта правда
По моему мнению, появление столь важной птицы, как старший исправник Лурецкий, не могло быть случайным. Из прошлой жизни я немного знаю эту кухню, знаю все хитросплетения, которые происходят между негодяями из криминальных кругов и людьми, наделенными властью, при этом жадными до денег. Мне подумалось, что виконт Лурецкий прикатил к обгорелому остову моего дома именно по той причине, что в ночном налете я остался жив, а вместо моих закопченных косточек из пожарища вынесли косточки троих ублюдков, которым было поручено расправиться со мной. Четвертому скоту Чайка порвала горло уже на улице. Весериус считает, что был еще пятый — тот чудом унес ноги.
Может быть от того, что голова моя была полна этих мыслей, а может, потому, что я приближался к обгорелым стенам собственного дома, кулаки мои крепко сжималась. Сейчас мне очень хотелось зарядить в пятак тому же Лурецкому или уряднику, столь борзо требовавшему от меня подойти. Сволота в погонах, вы для чего сюда пожаловали? Реально помочь человеку, оказавшемуся в беде, или выжать для себя какую-то пользу?