Однако, «кто они» — это Стас понял уже в следующую минуту, когда послышалось цоканье копыт по камням, что лежали возле ручья, и на поляну выбежал сатир. Самый настоящий сатир: с почти человеческим телом, ножищами козла и крепкими рогами, украшавшими его косматую голову.
Яростно заблеяв, он помчался в сторону Даши. Даша то ли притворно, то ли на самом деле испуганно вскрикнув, бросилась бежать к началу ущелья, но тут же раздался треск кустов с противоположного края поляны. Ломая ветки, оттуда выскочил другой сатир. Как раз в его лапы и попала беглянка. Он легко оторвал ее от земли, с блеянием, теперь уже похожим на хохот, понес к берегу ручья, повалил там в траву и жестоко овладел ей.
Из зарослей выскочило еще несколько сатиров. Господин Тихомиров лишь смог издать стон вместо Аксиньи, когда подскочивший к ней козел — иначе не стоит называть это существо — схватил его подругу. Через миг она оказалась на четвереньках, а еще через миг огромный лиловый член этого урода погрузился в лоно ведьмочки.
— Акси! Акси! Моя принцесса! — в ужасе закричал Стас, однако он ничем не мог помочь ей, и судя по сладостным стонам Аксиньи, она была не против такого бесчинства.
Другие ведьмы если и убегали от нахлынувших на поляну сатиров, то только для того, чтобы подразнить этих похотливых ублюдков. Скоро вся поляна, освещенная серебряным блеском луны, превратилась в поле самой бессовестной оргии, которую только мог вообразить Станислав Георгиевич. Нэнси не повезло больше всех. Или, наоборот, повезло. В то время, как ведьмочка скакала верхом на члене одного из рогатых, второй подкрался к ней сзади и вонзил синюшную дубину ей между ягодиц.
Старушка Лейла сосала член какого-то мохнатого сатира на берегу ручья ближе к водопаду.
Тихомиров, с изумлением и ужасом наблюдая за происходящим, вздрогнул от неожиданного прикосновения к спине. Круто повернулся и увидел седовато-рыжего сатира — тот стоял от Стаса всего в двух шагах. И подкрался же беззвучно! Хотя его шаги мог скрыть гул водопада. Игривое выражение глаз этого козлика Станиславу Георгиевичу край как не понравилось. Еще меньше ему понравился толстенный отросток, торчавший между ног сатира в бессовестном возбуждении.
«Надо бежать!» — мелькнула здравая мысль в замутненном сознании режиссера, — «Бежать!». И он побежал. Несся со всех ног, перепрыгивая кочки и камни. Козел не отставал. И, кажется, настигал. Его сопение за спиной было уже рядом.
* * *
Увы, увы, Чайка так и лежала в той самой позе, в которой я запомнил ее, уходя из комнаты по просьбе Весериуса. Правда, свечи, стоявшие на книгах в качестве подставок, попадали. Не думаю, что это случилось из-за шевелений мертвой магессы, и если подумать, то можно было бы найти этому не мистические объяснения.