— Я знала, что ты не такой, как все! Святые угодники, как же это прекрасно! Скорее говори дальше, Талиар! — Самсонова забыла про ужин и зачарованно смотрела на меня.
— Ларис, позже я расскажу о покинутом мной мире много интересного, но сейчас, чтобы между нами не осталось недопонимания и все было по-честному, мне придется назвать имя моего друга, который иногда разгуливает в моем теле, — я глотнул вина. Допил весь остаток. — Его имя… Весериус.
— Как Весериус? — Чайка вздрогнула. — Весериус — это же второе твое имя — имя Талиара! Как может быть его имя таким! — в ее голубых глазах появились ледяные иглы.
* * *
— У него там служанка. Две, кажется. Одна точно. Толстая бабища ростом с Дубину, — известил Конопатый, искоса поглядывая на стоянку при Лужковской площади. Он ожидал увидеть повозку, на которой обычно разъезжал Рублев — ее пока не было.
— Э-э, не надо баб со мной равнять! — сердитым баском отозвался Дубровин, сплюнул лузгу семечек и шмыгнул носом.
— Если две, то дважды хреново. Бабы — это всегда много визгу. Как ты его возьмешь по-тихому? Тут только валить, — с видом мрачного философа Крапуль пыхнул папироской, дым которой сильно припахивал ароматом очень дурной южной травы. — Дело, конечно, простое, если бы его оттуда не надо было бы тянуть. Говоришь, Кошка там может быть? — он прищурился от папиросного дыма. Хотя Кошку он не знал, но слухи про нее ходили разные. Большей частью не очень добрые.
— Эт не угадаешь. Может быть, может не быть. Если там, то как бы хорошо — не придется туда к ней ехать. Вообще, брать ее из квартиры — дурость глупейшая. Ее надо у дома караулить. Но это не нам решать. Есть дело, надо его делать, — Конопатый повернулся к рынку — там уже горели фонари, закрывались некоторые лавки.
Смеркалось. Возле Лужковки стало меньше прохожих. Экипажи извоза отчасти разъехались. В дальнем конце Каменистой появилось два ярких желтых глаза, длинными полосами освещавших мостовую — домкан. Скорее всего, ехал Упырь, а значит, делу сегодня быть. Не то, чтобы Конопатый этому расстроился, но как-то душа в этот вечер не лежала к подобным приключениям. Ясно же, что снова придется пролить кровушку. И очень важно, чтобы не собственную. Потому как недобрые слухи ходили не только про Кошку, но и ее приятеля. Так, конечно, не бывает, чтобы был человек полным пентюхом, а потом раз — и морды начал всем бить, еще убивать египетских магов. Не, так вообще не бывает. Но так было, если разговоры о Рублике хоть на копейку верны.
Насчет Упыря и грядущего дела Конопатый не ошибся: у газетного киоска остановился старенький «Тавр-6» с примятой крышей салона, из него выбрались Упырь и Шомпол. И еще кто-то… Третьего Конопатый разглядел, когда тот подошел ближе. Им оказался тот самый мерзавец-поляк, Борецкий или Борвицкий. Он тер с Упырем насчет сегодняшнего заказа еще в субботу — наглый, с гонором.