Вдруг пес резко повернулся, а в следующий миг к нему метнулась стремительная тень — Чайка! Не знаю, что наша птичка сделала с ним. Надеюсь, не стала грызть горло собаке. Но результат впечатлил: пес жалобно тявкнул, испустил жалобное «У-у-у!» и затих. Следом я увидел, как какая-то сила оттаскивает за лапы его массивное тело в темноту.
— Ань, давай! — шепотом призвал я Ольховскую, вернувшись на прежнее место.
Баронесса с легкостью перемахнула через кладку, только рукоять «Яна Леи» проскрежетала по камню. Я подхватил Аню на руки и шагнул в темноту.
— Аппельсин! Курва!.. М-м!.. Пусти! — сердите прошипела полька. — Сама могу!
Я же не спешил ее отпустить, прижал к стене, впился в губы и галантно предложил:
— Слушай, а давай тебя дрыгну? — сказал скорее в шутку. — Знаешь, как остры ощущения, когда член в киске и опасность рядом?
Мою шутку Аня восприняла всерьез:
— Ты ненормальный? Нам людей надо спасти! Вот когда их вытащим и здесь все загорится, я сама тебя дрыгну!
— Ловлю на слове, — я еще раз побаловал свои губы ее ротиком и отпустил.
Наклонившись, двинулся в сторону навеса, где находился привязанный человек. Он был там один — теперь я это видел точно. Видимо, других куда-то увели. Уж не в храм ли, чтобы принести в жертву? Последние несколько метров я одолел почти ползком — как назло из пристройки появился человек в черном с тяжелым молотком и какими–то инструментами, двинулся в сторону карет. И надо было бы натянуть мне «Камнекожу», но я решил еще повременить. Мой магический ресурс, увы, слишком ограничен, а заваруха здесь может выйти очень серьезной — это не Козина лаборатория, где мы были королями положения.
Я проверил трофейный «Углич» — он по-прежнему давил мне в левый бок. Кобурой я пока не обзавелся и сейчас раскаивался в этом. Без кобуры с пистолетом вовсе неудобно. Вообще я очень не люблю таскать с собой огнестрел. Когда-то у меня был «ТТ» — из него я так ни разу не выстрелил, чтобы по делу. Потом Ольга заставила избавиться от него.
Прячась за опорой навеса, я с минуту разглядывал связанного: осунувшийся мужичок лет пятидесяти или больше, длинноволосый, бородатый, в грязном шмотье. Может алкаш. Трудно сказать, свет луны сюда не доставал. Заговорить с ним прямо сейчас означало немалый риск: кто знает, как это опустившееся чудо отреагирует. Вдруг, с перепуга начнет орать? А один из братков недалеко возится у кареты, кажется, занялся ремонтом колеса.
Я рискнул. Выглянул так, чтобы связанный видел меня, и приложил палец к губам. Поначалу он смотрел непонимающе, потом будто кивнул. В тот же миг мне померещилось шевеление у кареты, послышался звук упавшего молотка.