– Не просто, – отец устало потирает переносицу. – Крови много потерял. Долго не могли
эвакуировать. Как бы не ампутировали. Телефон врача дали, но он пока на операции, трубку не
берёт.
Закусываю губу, чтобы не разрыдаться, и вскакиваю из-за стола. Мне нужно срочно на воздух,
иначе мне сейчас тоже потребуется врач.
– Допрыгался, дурак, – развернувшись, отец идёт следом за мной к выходу, и мне снова
приходится держать себя в руках из последних сил.
– Да ладно тебе, пап. Не он же виноват, – защищаю.
– Да понятно, что не он, – сердито усмехается отец. – Но мне кажется, если бы там не было
Емельянова, лавина бы не сошла.
Оба выходим на улицу. На крыльце курит майор Пустоцветов.
– Курилку для кого придумали? – хмуро смотрит на него отец.
– Виноват, товарищ полковник, – майор тут же выбрасывает сигарету в урну и бочком
ретируется в здание.
– Подожди. Дай закурить, – требует папа, а я теряю дар речи.
Он никогда при мне не курил!.. Я даже не знала, что он умеет!
– Пап, – ошарашенно смотрю, как он прикуривает из рук Пустоцветова. – Тебе нельзя.
– Не папкай! – цыкает он сквозь зубы, и я замолкаю.
Костя ранен, папа курит. Что за день-то такой?!
– И что с Костей теперь будет? Со службой? – с ужасом смотрю на отца, постепенно осознавая
происходящее.
Как же я виновата!
Надо было поговорить. Надо было закрыть его в архиве и не отпускать. В конце концов, надо
было признаться папе, что мы встречаемся, тогда бы он сам его не отпустил… наверное.
Папа пожимает плечами, выпуская густой дым в воздух.
– А я откуда знаю? – бросает он на меня тяжёлый взгляд и снова глубоко затягивается. – Тут
уже как врачебная комиссия решит. Сможет дальше служить – будет служить... Хотя об этом
говорить рано. Как бы совсем инвалидом не остался. Холодно, иди внутрь.
Морщусь, отмахиваясь от тошнотворного запаха дыма, и ухожу обратно. Прячусь в архиве.
Не в силах терпеть неизвестность, набираю номер Кости. Понимаю, что он может быть без
телефона или без сознания, или на операционном столе, но ведь когда-то он увидит, что я ему
звонила…
Стираю с щёк слёзы, пока идут долгие длинные гудки. Звонок обрывается. Помедлив, набираю
еще раз. Жду, особо не надеясь.
Неожиданно трубку снимают.
– Костя, – облегчённо всхлипываю, услышав шумный вздох с той стороны.
Живой!
Вызов прерывается. Нетерпеливо набираю его номер снова.
Сброс.
50. Дистанция
– Ну пропустите, раз пришла, – недовольно бросает отец в телефон, проходя мимо меня в свой
кабинет. – Только пропуск оформи и проводи, чтобы не заблудилась.
Судя по всему, он опять не в настроении – даже не смотрит в мою сторону. Последние