разговаривают с Анатолием Михайловичем и Владом. Потом извинилась и сказала, что ей некогда.
И больше не звонила и не писала почти неделю. И, вроде как, именно этого я и добивался, а
внутри всё равно будто что-то оборвалось. Услышав её равнодушный голос, я расклеился
окончательно.
Я стараюсь не думать об этом, потому каждый раз к горлу подступает горечь. Что хотел, то и
получил, так-то. Нечего сопли теперь на кулак мотать.
Впервые за два месяца выхожу на улицу. Уже весна, тепло. В лицо бьёт свежий ветер.
Несколько секунд наслаждаюсь мгновением, жмурясь от солнца. Ребята понимающе не торопят
меня. Надышавшись, ковыляю дальше к нашему микроавтобусу. Брюс садится за руль, Влад
помогает мне забраться в салон.
– Как у вас дела? – уточняю, поудобнее развалившись на сидении и вытянув ногу на соседнее.
– У нас как обычно. А у вас как? – кивает Влад на ногу. – Когда в строй вернёшься?
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Мне ещё вот в таком виде месяц точно скакать. Потом
контрольный рентген. Дальше, может быть, перейду на трость.
– Ну, ничего. Потерпим.
– Но, если честно, то у меня ощущение, что никогда, – сердито усмехнувшись, перевожу взгляд
в окно. – Нога как чужая.
– Тазз, прекращай хандрить. Я тебя не узнаю, – повышает голос Влад. – Мне кажется, ты не
из-за ноги страдаешь, а из-за Варвары Анатольевны.
– Да при чём тут Варвара Анатольевна? – вздыхаю, не желая признавать его частичную правоту.
– Просто всё через жопу. Я уже не то, что майора не получу, я ведь могу и из спецназа
вылететь.
– Да ладно тебе, ты что придумываешь? – возмущается Ветер. – Если вдруг совсем без
вариантов – в крайнем случае – останешься штабным. Но на списание тебя никто не отправит.
– Инструктором хотя бы? Или бумажки перебирать вместе с Малаховым посадишь? – начинаю
хохотать, но резко одёргиваю себя, понимая, что меня опять тащит в истерику. – Ладно,
извини. Крышечка посвистывает от двух месяцев в больничке.
– Ну, если так разобраться, то лучше уж бумажки, чем совсем ничего? – пристально смотрит на
меня Влад.
Отрицательно качаю головой. Не хочу, чтобы на меня как на жалкого неудачника смотрели.
52. Принятие
“Влад, я хочу выйти на службу”, – пишу Ветру.
“Костян, извини, но должности инструктора нет пока. В делопроизводство не предлагаю”, –
приходит ответ через минуту. Вздохнув, откладываю телефон и дальше разглядываю солнечные
блики на потолке.
С того момента, как меня выписали, друзья мне стали писать немного реже. Понятное дело, что
все заняты, а я уже больше не умирающий, но всё равно я чувствую себя ненужным.
– Кость, – мама заглядывает ко мне в комнату пятый раз за час, – я блины приготовила.