бронепоезд, поэтому придётся походить с ортезом, – с этими словами доктор достаёт из-за
стола большую коробку и вытаскивает из неё какую-то непонятную чёрную конструкцию.
– Это что? – внутри неприятно холодит.
– Да не бои́сь, это – шарнирный ортез. Буду из тебя киборга делать. Лапу давай.
Приподнимаю ногу и возмущённо всхрапываю от того, что она немощно трясётся. Бесит.
Наблюдаю, как Юрий Сергеевич примеряет мне пластиково-металлический сапог и снимает,
удовлетворённо кивая.
– Маш, принеси ему портки какие-нибудь нормальные.
Медсестра кивает и уходит. Минут через пять возвращается с широкими спортивными штанами. Я
запрещаю себе представлять, откуда у них бесхозная одежда. Просто натягиваю штаны и уже
поверх них крепят ортез.
Сосредоточенно слушаю как им пользоваться. Учусь правильно фиксировать колено, чтобы дать
окончательно зажить связкам.
– Я всё это написал в рекомендациях. У тебя будет шпаргалка, – заканчивает инструктаж врач
и с лёгкой улыбкой наблюдает, как я играюсь с новым “девайсом”.
– До чего техника дошла, – хмыкаю, двигая стопой и морщась от покалывания в икре. Аккуратно
сгибаю одеревеневшее колено до тихого щелчка шарнира. – Это теперь всех так упаковывают?
– Нет, это тебе персонально от меня, чтобы не вздёрнулся, – усмехается Юрий Сергеевич.
Смущённо молчу, не найдя слов.
Ухожу от врача под впечатлением. Я пытался оплатить ему ортез, но он категорично отказался.
Запрыгиваю в лифт. Моя нога всё ещё торчит вперёд, но теперь я хотя бы выгляжу не так
жалко.
Внизу, в холле меня встречают Ветер и Брюс.
– Хера се, ты терминатор! – Адам с интересом смотрит на мою ногу.
Широко улыбаюсь, чтобы скрыть смущение.
Пока мы с ним обнимаемся, Влад вручает медсестре цветы и, кажется, пытается что-то
запихнуть в карман.
– Оброс как дикобраз! Впервые тебя с кудрями вижу! – вернувшись, он треплет меня по
волосам. – Поехали в барбершоп, а то мать не узнает.
Мама – это стихийное бедствие, которое не описать словами. Я надеялся скрыть от неё травму
хотя бы до того момента, когда уже точно будет известно, что всё самое страшное позади, но
не вышло.
Она умудрилась прийти на приём к полковнику. Зная её, спасибо, что не к президенту.
Понимаю, что это мой косяк. Нужно было всё сразу рассказать, но тогда, боюсь, она бы
поставила на уши госпиталь.
После аудиенции у Щукина, мама перезвонила. Она ругалась и обещала уйти в мужской
монастырь. Выела мне мозг из-за Вари, потому что узнала от неё, что мы расстались.
Ну, а Варя…
Когда я звонил ей в надежде, что она успеет дать маме трубку, потому что та телефон не
брала, не ответила. А когда перезвонила, то сухо сообщила, что уже поздно. Что они уже