строю и вручает Владу.
В носу начинает щипать, потому что уходит настоящая легенда. Будто меняется целая эпоха.
– Строй! – рявкаю, прикладывая ладонь к виску. – Равняйсь! Смирно! К торжественному маршу,
повзводно, направо шагом марш!
И мы все большой, четко слаженной массой проходим перед генералом, своим старым и новым
командиром и, сделав круг по плацу, удаляемся с построения. В душе – шквал эмоций. Радость и
светлая грусть перемешиваются, оставляя теплое щемящее чувство в груди.
Замечаю Варю на крыльце и притормаживаю рядом. Вижу, что плакала. Наплевав на все,
притягиваю ее к себе в объятия.
– Поздравляю, Костя, – шепчет она сквозь слезы. – Ты будешь прекрасным командиром.
– Спасибо, моя хорошая, – улыбаюсь, успокаивающе поглаживая ее по волосам, а после вытираю
слезы с ее щек и серьезно смотрю в любимые бездонные глазищи. – Я обещаю, что буду
осторожным.
Когда подходят генерал, Щукин и Ветров, Анатолий Михайлович зазывает нас всех в свой
кабинет. Отправляем с Владом их вместе с Варей на лифте, а сами поднимаемся по лестнице.
– Не сильно расстроился, что не останешься в делопроизводстве? – уточняет он, глядя на
меня.
– Вообще не расстроился, – отмахиваюсь. – Пустоцветов бы все равно не согласился
перевестись.
– А зачем ты этот вариант предлагал тогда? – хмурится Ветер непонимающе.
– Я знал, что Анатолий Михайлович точно сделает все наоборот. Он же лучше всех знает, как
надо, – подмигиваю.
– Вот ты жук! – с восторгом в глазах возмущается он.
– Это армейская смекалка, товарищ командир, – усмехаюсь. – Ну, не люблю я эти ваши отчеты.
66. Попалась
– Варя, я тебя люблю! – громко зову, стоя перед дверью номера.
Мы уже вовсю обживаем мою квартиру, но сегодня ночь Варя с подругами провела в отеле.
Традиция же: жених не должен видеть платье до свадьбы.
– Громче! – радостно хохочут подружки невесты, перегородив вход.
– Давай просто выломаем, – буднично предлагает Брюс.– Я же говорил: надо было взять
трос и заходить через крышу, – усмехается за спиной Пророк.
– Варя, я тебя люблю-ю-ю! – ору, не жалея связок.
Представляю, что о нас думают постояльцы из соседних номеров.
К счастью, как такового выкупа у нас нет – мне не придется читать стихи с табуретки, это
уже не модно, но вот такой “огневой рубеж” все же приходится преодолеть, прежде чем попасть
в святая святых.
– Заходите! – доносится из номера.
Дверь открывается.
Направляюсь внутрь, чувствуя, как от волнения подрагивают руки. Крепче сжимаю букет.
Дыхание перехватывает от картины, которая открывается перед глазами.
Возле огромного окна с видом на Москву, в платье с длинным шлейфом и пышной фате, спиной ко