Ноет, зараза.
Всё же заворачиваю на парковку и останавливаюсь возле своего мотоцикла. Разглядываю хищную
морду и молча страдаю. Весна – самое кайфовое время для покатушек, а я в пролёте.
Ещё немного повздыхав, возвращаюсь домой.
– Как там на улице? – уточняет мама, когда я кладу на стол дрожжи.
– Отвратительно. Пойду помоюсь, вспотел весь, – разворачиваюсь и ухожу в ванную. Стаскиваю
с себя шмотки, бросаю мимолётный взгляд в зеркало. Стараюсь туда последнее время вообще не
смотреть. Из-за отсутствия нагрузок, постоянного лежания и еды я весь отёкший, как незнамо
кто. Смотреть тошно.
Приняв душ, выхожу обратно и, поправив ножку на кровати, снова заваливаюсь. Листаю ленту со
спортивными новостями. Заходит мама. Молча смотрит на меня, оперевшись плечом о дверной
косяк.
– Ну что, мам? – отрываю взгляд от экрана.
– Кость, – она очень аккуратно садится на край кровати. – Я тебя люблю.
– Я тоже тебя люблю, мам, – шумно выдыхаю, отложив телефон.
– Я за тебя волнуюсь, – продолжает она, несмотря на моё недовольное выражение лица. – Ты…
сейчас очень напоминаешь мне отца. Он, когда в молодости травму получил и крест на
спортивной карьере поставил, тоже в депрессии был. Вот так же лежал, в потолок смотрел.
Я знаю, что отец профессионально занимался тяжёлой атлетикой. Я даже видел медали с
первыми, вторыми и третьими местами. Играл в них в детстве. Раньше я никогда не задумывался,
а теперь догадываюсь, как ему, наверное, больно было на это смотреть. А как иначе, если то,
чем ты горел и гордился, в один миг перестало иметь ценность?
– А потом? – хмурюсь.
– Он взял себя в руки. Ради тебя, – улыбается мама.
– Я заметил, – сердито усмехаюсь.
– Да нет, – отмахивается она. – Тогда ты ещё очень маленький был, не понимал ничего. Я
вышла на работу рано, чтобы прокормить нас. А папа стал следить за домом и заниматься с
тобой. Это уже потом, ещё несколько лет спустя, когда потерял хорошую работу, он сдался и
запил. Вот этот момент ты уже помнишь. Я долго верила в то, что он справится и в этот раз.
Поддерживала, уговаривала, терпела. Увы, ничего не помогло. Он просто не дал себе помочь. Ты
так на него похож, Костя. Не сдавайся, пожалуйста.
Помолчав, киваю, а мама обнимает меня. Крепко обнимаю её в ответ.
– С чем пироги хочешь? – шепчет.
– С картошкой, – обиженно бурчу, будто на секунду возвращаясь в детство.
Мама тихонько кивает и отстраняется. Ещё несколько минут полежав, встаю с кровати и
одеваюсь.
– Господи, ты куда опять собрался? – подозрительно косится мать, когда я, накинув куртку,
заглядываю на кухню.
– Погуляю пойду, – подмигиваю ей.