все время стремился к большему, а мама, как настоящая жена офицера, терпела и ждала. А потом
ее не стало. Она умерла, так и не дождавшись, когда окажется для него на первом месте.
– Варь, – хмурюсь и хочу взять ее за руку, но она одергивает ее.
– Я рассказываю это не для того, чтобы ты меня пожалел, – упрямо вскидывает подбородок. –
Кость, я дочь военного. Я с пеленок знаю, что такое приказ и долг перед Родиной. И меня
совершенно не пугает твое ранение, но ты просто не дал мне выбора. Ни тогда, когда врал “во
благо”, ни сейчас!
– Какого выбора, Варь? – рявкаю. – Связать свою жизнь с калекой из благородства или
отказать ему и почувствовать себя тварью?
– Знать правду и самой решать! – рявкает она в ответ, задыхаясь.
Подавшись вперед, все же ловлю ее за руку и дергаю на себя.Варя испуганно ахает,
приземляясь ко мне на колени, а я сгребаю ее в объятия и прижимаю к груди. Отталкивать ее
снова выше моих сил.
– Тебе больно, – возмущается она, пытаясь отстраниться.– Не больно, – придержав за
плечи, пристально смотрю ей в глаза.
Варя щурится, стараясь сдержаться, но внезапно начинает рыдать, уткнувшись мне в шею.
– Варюш, – растерянно зову ее и несмело глажу по спине, но она лишь сильнее вжимается в
меня и не отвечает. – Не плачь, пожалуйста.
– А можно я сама решу, что делать со своими эмоциями? – вскрикнув шепотом, она всхлипывает
и сердито смотрит на меня, а потом, обхватив мое лицо руками, начинает целовать его.
– Можно, – сдавленно мычу ей в губы между поцелуями, задыхаясь от распирающей грудь
эйфории. – Только не плачь, ладно?
Господи, я сейчас горы готов свернуть, лишь бы она не плакала!
Перехватываю Варю под бедра, удобнее устраивая на своих коленях. Дергаю резинку, распуская
ее косу. Зарываюсь пальцами в волосы, мягко массируя затылок. Ловлю губами судорожные
всхлипы, поглаживая бешено бьющуюся венку на шее и стараясь успокоить рваный пульс. Руки
Вари сползают мне на грудь и начинают лихорадочно расстегивать пуговицы на кителе.
– Варь… – рычу недовольно, пытаясь перехватить ее пальцы. – Не надо.– Почему? – она
удивленно выдыхает, на секунду замирая и глядя мне в глаза.– Потому что я сейчас…
страшный и толстый, – морщусь, застегивая пуговицы обратно.
– Прекрати! Ты самый красивый, – Варя усмехается и снова расстегивает пуговицы. – Или,
по-твоему, получается, что я тогда тоже была для тебя “страшная и толстая”? – смотрит на
меня с вызовом.– Варь… Ну это же другое, – пытаюсь удержать ее руки, накрыв своими
ладонями, но она ловко перехватывает их и кладет на свои бедра.
– Так нечестно, – стону, когда пальцы сами собой натыкаются на кружево чулок. Не выдерживаю