— Конечно, без проблем. Вы хотите что–нибудь конкретное из еды? — уточнила, поднимаясь, чтобы дойти до внутреннего телефона. Впервые в жизни во время командировки у меня не было сохранено ни одного номера — обо всём позаботилась секретарь мистера Хилла.

— На твой вкус, — беззаботно отозвался Десмонд Кавана, я же посмотрела на Даррена Хилла, зная, что тот — гурман, и куда серьёзнее относится к выбору блюд.

Тот подплыл к пирсу, подтянулся и единым слитным движением оказался рядом.

— Я бы хотел на ужин лишь тебя, но придётся довольствоваться не столь изысканными деликатесами, Эли, — проговорил он так, чтобы нас не услышал Десмонд, а затем рыбкой нырнул в воду, скрывшись в её толще, да так надолго, что я начала волноваться. И, только когда его голова появилась вдалеке, ушла в дом, где сделала заказ, в том числе и на себя.

В конце концов, это ведь просто еда. Ужин. Не съедят ведь они меня, в самом деле.

Наверное.

К сожалению.

Вновь пришлось напомнить себе своё место и то, что в отличие от избалованных женским вниманием мужчин я не смогу легко и просто пережить подобную ночь. Для них это будет простым развлечением, возможно, далеко не первым в их жизни, я же потеряю сон, спокойствие и душу. Мечты — это мечты, а жизнь с нечистой совестью — это катастрофа. Потом никакой зарплаты не хватит на походы к психоаналитику. Стану одинокой сварливой и вредной соседкой какой–нибудь молодой девице и буду её тиранить, как моя миссис Пигли.

Вздрогнула.

Ну уж нет.

Ещё чего!

Мужчины плавали настолько долго, что я успела сто раз накрутить себя и успокоить, открыть дверь обслуживающему персоналу, переодеться и даже подкраситься. Как ни крути, а в компании настолько привлекательных мужчин хотелось всегда выглядеть на уровне.

Я пыталась не переусердствовать с нарядом, но всё казалось слишком неподходящим для вечера на террасе: что–то слишком деловое, что–то уже испачкано, пришлось довольствоваться чуть более откровенным, чем хотелось бы, местным сарафаном, купленным без примерки и в какой–то мере от жадности — очень уж привлекательной была цена. Бирюзовый, из тонкой летящей ткани, он был достаточно длинным и даже казался бы приличным, если бы не разрезы по бокам. Они были до середины бедра, однако мне показались настолько непристойными — почти до талии. Но и это ещё не всё — отороченный серебряной каймой вырез на плоском манекене смотрелся изящно и стильно, однако моя пышная грудь выглядела в нём слишком эротично, будто предлагая поскорее снять ненужные лямки и освободить её.

Накинула белую рубашку сверху, завязала узел под грудью.