— Что же случилось? Барышне понадобились деньги и она решила изменить правила игры? — задал я вполне закономерный вопрос, не по наслышке зная, сколь искусны женщины в охоте за миллионерами.

— Не говори так про Лиз, она не такая! Караулить добычу в неглиже, прерогатива таких, как твоя тайская мисс Икс. А у Лиз был миллион возможностей, но она ни разу ими не воспользовалась. Она… Она профессионал!

Десмонд напомнил мне Эли. Но он был не прав. Я хорошо помнил серые глаза, которые смотрели на меня со смесью интереса и страха. Невроятно серьёзные глаза, точно она принимала какое–то сложное решение.

А тело… Поначалу Эли была зажата и скованна. Не сразу позволила себе расслабиться и получить удовольствие. Я мог бы поспорить, что она словно очень давно не была с мужчиной.

В цивилизованной, способствующей рациональному восприятию действительности обстановке я всерьёз задумался о прекрасной и загадочной девушке, упавшей в мои объятия. Она сбежала, словно Золушка, но, к сожалению, не оставила в память о себе даже маленькую хрустальную туфельку. Растаяла с утренним светом. Разве так поступают хищницы? Или охотницы за чужим богатством. Она даже не утащила мой бумажник и проигнорировала кэш на столике.

Нет. Эли тоже не такая как все, Десмонд не прав.

Но вдруг она действительно попала в затруднительное положение?

Гостиница была дорогой, закрытой от посторонних, а девушка — ухоженной и красивой, с идеальной кожей и роскошными волосами. И, как я не пытался себе внушить, что ее подослали, она даже отдалённо не напоминала светских куртизанок, опытных и ловких. Разве что новенькая? Может, поняла, что такой путь не для нее, поэтому сбежала?

Нет, все же Эли другая. Потому я до сих пор о ней помню.

— Ау-у! — протянул Дэс, привлекая моё внимание. — О чём задумался? Совсем одурел от работы. Я говорю тебе о красотках, а ты лоб хмуришь, будто деньги считаешь.

Спорить с Каваной не стал. Пусть лучше думает на привычные темы, а не подшучивает, что ледяной Даррен Хилл в кои–то веки залип на красотку, да еще и из Тая. Боюсь даже представить, в каких выражениях он будет это делать. Но и я могу не сдержаться, ответить и задеть друга. Он не раз говорил, что мое чувство юмора слегка жестоко.

— Прости. Что ты говорил?

— Рассказывал про свою Лиз, как ты и просил, но ты всё прослушал, витая в облаках. А тебе не долбаный попугай, чтобы талдычить одно и то же, — друг скорчил недовольную рожу. — И знаешь, давай–ка ты сегодня отложишь работу и поспишь? Не нравится видеть тебя таким отстранённым и погружённым в себя. Перетрудился, — завёл любимую пластинку Дэс.