— Не, — окно БМВ опустилось, и оттуда выглянул Халява в тёмных зеркальных очках. — У того зуб болит. Но он номерок дал. Это типа какой-то самый крутой адвокат в городе. Всю братву защищает, от него даже РУОП вешается.

— Оно и видно, как его здесь любят, — я усмехнулся. — Чуть ли не крестятся, когда он мимо едет.

— Хорошо, что Халява у нас зажиточный, — из того же окна высунулся Шустрый, отодвинув Славика. — Приехал, привёз адвоката, который за час берёт больше, чем мой батя за месяц получает. Погнали? Хавать уже охота. Или на допрос надо идти?

— Ща, пока, подумаю, — ответил я. — Но допросов пока не будет. Пока.

Окно закрылось, я бросил взгляд на Царевича, который стоял с таким видом, будто о чём-то хотел поговорить.

— Голова болит?

— Перестала. Спасибо, — внезапно сказал он.

— За что это?

— За то, что сам пошёл и разрулил хоть немного, — Руслан достал сигарету, но подумал и убрал в карман всю пачку. — Сам понимаешь, будь там кто-то другой — раскололся бы, он бы запутал. Я через дверь послушал — чуть не охренел, как он давил.

— В Грозном жёстче было.

— Там было опаснее, — заметил он, — но понятнее. А здесь… Знаешь, Андрюха, я вот вообще думал, что ты уедешь от нас с концами, а ты остался. Значит — я ошибался. И хорошо, что здесь. А то бы он нас дожал рано или поздно.

— Силёнок у него не хватит, Царь Руслан, — я усмехнулся. — Поехали.

— Куда?

— К свидетелю. Который ему всё рассказал.

— Погоди, — Царевич напрягся и снова полез за сигаретами. — Так кто это? Это же не…

— Никто из наших, это я тебе гарантирую. Это Вадик Митяев. Семёнов намекнул, и следак так говорил, как только Вадик мог ему передать. Или слышал он что-то, или за нами следил. Скорее всего — и то, и то. И вот, дождался случая поднасрать.

— Крыса из пятой, — проговорил он. — Почему ты так думаешь? Он, конечно, гад, но…

— Семёнов сказал, — я произнёс это тише, — что следак здесь расследует самострел. Дело гиблое, что ты через полгода догонишь? А у нас же Вадик тогда стрелял себе в ногу, покалечился. Но вот если следак к нему явился, то Вадим мог ему всякое рассказать, чтобы отмазаться. Не помнишь его манеру? Мол, я-то чё? Зато они! Помнишь, как на пацанов взвода Иволгина настучал, когда сам влип?

Сигарета в руках Царевича сломалась. Он отбросил её в переполненную урну у крыльца одним метким броском и кивнул.

— Помню-помню, — пробурчал Руслан. — Когда автомат посеял. Зато настучал, что у пацанов спирт в канистрах, слили себе где-то. И что к чему? Но характер у него такой галимый. Если уж погибать, то не одному, а всем вместе.