Бурр…Соломон Козлов. Тот парень, которого ты недавно экзаменовал. Новичок. Старик медленно поставил кружку. Уголки его губ, скрытых седой бородкой, дрогнули в подобии улыбки. В его глазах вспыхнул огонек. То был блеск не доброты, а профессионального интереса. — Соломон… Такого не забудешь. Да… Птица бойцовая. Зеленый еще, правда… Тело… хлипкое, как у птенца голубятни. Но… кость есть. Жила. Глаза… — Он ткнул толстым пальцем себе в висок. — Тут тоже не пусто. Опять же, опыт! Старая злоба. И сила. Много силы! Спрятанной глубоко внутри. — И насколько он способный? — Валерия впилась в него взглядом. Иван Петрович широко усмехнулся. — Настолько, Лерочка, что если бы он не сдерживался… и не поддавался… — мужчина сделал паузу, наслаждаясь ее напряжением. — … Мог бы и меня уложить. В пыль. Старого опытного медведя. Валерия аж подпрыгнула внутри, но внешне лишь чуть прищурилась. Такого она не ожидала. От деревяшки? От этого щуплого паренька? — Действительно, мог бы? — переспросила она, скепсис прокрался в ее голос. — Ты уверен? Может, ты своего чаю перепил и у тебя глюки начались, старик? — Не глюки, — отрезал Иван Петрович резко. — Чую силу. Дремлющую. Древнюю. Как скала под болотной тиной. Он ее боится раскрывать. Сдерживает. Но она есть. Бастард ли какого графа… чей-то побочный отпрыск с сильной кровью… или черт его знает кто — мне плевать. Лишь бы Скверну резал чисто. А ты чего так засуетилась по поводу новичка? — Его старые глаза вонзились в нее острой проницательностью. — Сердце ёкнуло от любви? Валерия Орловская вспыхнула, но не от смущения, а от чистой ярости. Ее рука инстинктивно метнулась к рукояти одного из револьверов на поясе. — Сердце⁈ — ее голос взвизгнул, как гвоздь по стеклу. — Ты, старый хрен, совсем рехнулся⁈ Он… он… — Она с трудом перевела дух, пытаясь облечь хаос эмоций в слова. — Он тут на днях убил Князя Тьмы. Собственноручно. Закрыл С-шку. Прыгнул в пекло с деревяшкой на шее, а вышел с медной! А след его… — Она с силой ткнула пальцем куда-то в сторону города. — … обрывается у стен Императорского Дворца! Какой тут, к черту, бастард⁈ Какой любовный бред⁈ Иван Петрович не смутился. Он медленно поднялся со стула. Его старые кости затрещали, но каждый мускул на торсе напрягся, излучая мощь, от которой воздух в комнате стал гуще. — Этот парень — уникальный случай… Один на миллион. — он кивнул, его выцветшие глаза полыхнули огнем. — Но он не первый. И не последний. Мир велик, Орловская. Тьма просачивается повсюду. Свет рождает героев в самых неожиданных