трескалась от напряжения, кровь текла из носа, ушей. Источник выл в агонии. Но я давил. Воля против мощи. Свет против Тьмы. И я нашел слабину. Миг. Когда он занес свою когтистую лапу для удара, раскрыв броню под подмышкой. Я вогнал туда клинок. По самую рукоять. Золотой свет рванул внутрь твари. Князь взревел! Это был звук, от которого задрожал воздух во всем этом кошмарном месте. Он зашатался. Я не оставил ему и шанса. Второй клинок вонзил в основание шеи. Послышался треск. Шипение. Князь рухнул на колени. Его огромное тело начало распадаться, превращаясь в черный пепел и клубы зловонного дыма. Я стоял над ним, дыша, как загнанный зверь. Золотое сияние медленно угасало, оставляя после себя пустоту и адскую усталость. Но я нашел в себе силы. Наклонился. Засунул руку в клубящийся пепел. Нашел. Вырвал. Сердце Князя Бездны. Тяжелый, мерзкий комок черной плоти, пульсирующий тусклым багровым светом. Я сунул его в глубокий карман кожанки. Это был мой заслуженный трофей — то, за чем я сюда и приходил. Над полем брани зазвенела тишина. Абсолютная. Даже мелкая нечисть притихла в ужасе. Все охотники, уцелевшие в этой бойне, смотрели на меня. Десятки глаз — широких от шока, недоверия, страха… и внезапного, дикого восхищения. Наша командирша, опираясь на плечо подбежавшего к ней охотника, посмотрела на меня своими ледяными озерами. Теперь в них плескалось абсолютно неприкрытое изумление. Серебро ее пули снова слабо замерцало. Она качнулась ко мне, игнорируя боль в боку. Остановилась в шаге. Ее взгляд скользнул по моей деревянной пуле, по моему лицу, искаженному усталостью и остатками золотого сияния. — Буратино… — ее голос был хриплым, но твердым. — Ты…Ты кто такой вообще⁈

Глава 12

Глава 12

«Эта телятина настолько не дожарена, что начала есть салат.» Гордон Рамзи * * * Вадим стоял как вкопанный, ощущая под ногами зловонное месиво Запределья. Воздух все еще дрожал от взрывающейся магии и предсмертных воплей монстров.Многие из тварей не выдержали давления и ринулись в бегство. Спустя мгновение над полем брани прокатилась волна смятения. Гнетущая. Ошеломляющая. Перед охотником, над клубящимся пеплом Князя Бездны, возвышался Соломон. Нет, тот парень. Тот самый деревянный новичок, которого он привез сюда на верную гибель. А он… он только что сделал ЭТО. Вадим видел, как в разгар боя, когда тварь уже почти убила командиршу, Соломон… вспыхнул. Буквально. Золотым, ослепительным светом. Волосы его, вмиг ставшие пламенно-рыжими, резали взгляд на фоне адской багряницы неба. А его глаза… Они горели обработанным янтарем. Холодные, как зимний Невский лед — в рассудительности. И горячие, как пламя — в гневе. В них горел огонь древней, нечеловеческой ярости. И сила! Такая, что Вадим, видавший всякое охотник, почувствовал себя букашкой перед грозой. — Юрий… — прошептал кто-то рядом, старый мужчина с медной пулей на шее. Его лицо было белее снега. — Святой Отец… Это же Император Юрий! Молодой! Как на старых портретах! Шепот подхватили другие: «Призрак! Дух Соболевых вернулся! Он пришел спасти Империю от Скверны!» Вадим сам видел те портреты в музее Ордена. Сходство было пугающим. Этот профиль, этот взгляд… Соломон-Козлов в сиянии мощи был вылитым Юрием Соболевым в юности. Легионы мурашек пробежали по спине охотника. Неужели…? Но свет угас так же внезапно, как и вспыхнул. Волосы снова стали темными, непослушными прядями, падающими на лоб. Глаза — тускло-серыми, усталыми до невозможности. Соломон пошатнулся, едва удержавшись на ногах. Он что-то коротко, сквозь зубы, сказал капитану Орловской, которая смотрела на него с открытым ртом, прижимая окровавленный бок. * * * — Давай не сейчас, дорогая, — прохрипел я, чувствуя, как адская усталость и начало отката пытаются пригвоздить меня к земле. В горле пересохло, в висках стучали молотки. — Мне и так тошно, а мы еще даже не закончили. Башня все еще стоит. Ее глаза, эти ледяные озера, вспыхнули яростью. — Дорогая⁈ — Она выпрямилась, игнорируя боль. — Капитан здесь я, новичок! И ты будешь отвечать на мои вопросы! Ты мне кого-то сильно напоминаешь… Сейчас же! Кто ты такой⁈ Откуда эта сила⁈ «Так я тебе и сказал, девчонка…», — подумал я. — плевать мне на субординацию.' Энергия Солнца, сорвав Печать, еще клокотала в жилах,