давая последний, яростный толчок. Я рванул вперед, к проклятой башне, оставив ее вопли позади, и громко выкрикнул: — Всенепременно, капитан! Только если поймаешь! Мысленно я ликовал. Все сработало! Идеально. Они увидели. Рыжие волосы. Янтарные глаза. Императорская кровь. Призрак Юрия Соболева — мощный миф, семя, брошенное в плодородную почву страха и суеверий охотников. Репутация Соломона Козлова взлетела до небес одним махом. Теперь оставалось закрепить успех, довершив начатое: уничтожить сердцевину портала. За спиной послышался топот и крики: блондинка и самые дерзкие (или благодарные?) охотники бросились за мной вдогонку. Но их усилия были тщетны. При активации первой печати со мной никто не мог сравниться в скорости. Я первым добрался до мрачного изваяния. Башня была мерзкой на ощупь, словно вылепленной из спрессованных страданий. Каждый шаг вверх по ее склизким, неровным ступеням отдавался огненной болью в мышцах. Откат наступал стремительно, словно яд. Но адреналин и остатки Солнечной Печати еще гнали меня вперед. Мелкие твари, жалкие остатки демонической армии, бросались под ноги, шипя и царапая. Я рубил их почти автоматически. Мои клинки уже не светились золотом, но по-прежнему были смертоносными. Они мелькали в полутьме, щедро проливая демоническую кровь. Сбоку и сзади гремели выстрелы, взрывались заклинания — подоспевшие охотники прикрывали и помогали расчищать путь. Командирша, стиснув зубы, билась рядом, ее серебряная пуля снова светилась ровным светом. Через несколько минут поднялись на вершину. Пульсирующий, больной зеленовато-багровый свет бил в глаза. В его центре мерцал алый кристалл с прожилками. Грубый, искаженный, размером с быка. Само сердце разлома, высасывающее силу из реальности. От него исходила мерзкая вибрация, сводившая зубы. Я не собирался с ним церемониться или проводить сложные ритуалы. Хотя и мог… Вся оставшаяся воля, все последние крохи Эфира, влились в мой клинок. Я занес его, ощущая, как рукоять жжет ладонь. — За Санкт-Петербург! — рявкнул кто-то сзади. Не знаю, зачем. Наверное, для храбрости. Клинок опустился. Не сокрушительным ударом, а точным, быстрым росчерком. По жиле, по слабому месту. В кристалле прошла трещина — сначала тонкая, как волос, потом вспыхнул багровый молниеносный разлом! Раздался грохот, заглушивший все звуки мира. Ярко полыхнула слепящая вспышка. Вселенная Запределья взвыла. Багровое «небо» стало рваться, как гнилая ткань. Земля под ногами заходила ходуном, раскалываясь. Черные вихри закрутились, срывая