Вино было молодым, игристым и терпким на вкус. Огонь играл тенями на дубовых панелях, но мысли мои были далеко. Сила после демонического «бифштекса» гудела в жилах, приятным теплом разливаясь по иссохшему Источнику. Семьдесят, может, восемьдесят Эфов. Не архимаг, конечно, но уже не щенок. Арканист крепкий, матерый. Но это крохи. Пыль былого могущества. Как раздуть эту искру в пламя? Ритуалы? Больше сердец? Только так… А что до крови… То это была опасная игра. Она шептала на ухо сладкие наветы и обещала безумие. Мысль скользнула к Анне. Бледная, дрожащая фарфоровая кукла в черном бархате. Увидев, как я обрываю ниточку ее юношеской мечты… и жизнь Глеба, чего уж там… Она вряд ли теперь захочет делиться ложем. И это для меня являлось идеальным исходом. Никаких нежеланных наследников на ближайший год! Никаких попыток «утешить» императора-сиротку. Я выиграл время. Спас Анну от нее же самой и от жестокой судьбы опозоренной дворянки. Остальные бояре теперь пусть скрипят зубами. На этих мыслях музыка резко оборвалась. Раздался треск, шипение, и спустя несколько секунд зазвучал голос диктора, натянутый, как струна: «ВНИМАНИЕ ВСЕМ! ВНИМАНИЕ ВСЕМ! Зафиксирован прорыв Скверны класса „С“ в районе Ялтинских высот, координаты… Все свободные охотники, маги-арканисты и выше, лица, обладающие боевой лицензией! Немедленно прибыть на место для локализации и ликвидации угрозы! Повторяю…» Я усмехнулся. Широко. Искренне. Мне определенно везло в последнее время. Охота сама меня звала. В два шага я очутился у кровати. Чемодан, надежно упрятанный в глубине, щелкнул замками. Знакомый вес кольтов в подмышечных кобурах вызвал приятную ностальгию по старым битвам. Холод рукоятей клинков на поясе придал мне уверенности. Тяжесть патронов в карманах заставила хищно улыбнуться, а жесткая кожаная броня легла на тело, как вторая кожа. Запах масла, стали и… ВОЗМОЖНОСТЕЙ. Медная пуля на шнурке, теплая и ободряющая, блеснула в свете луны. Соломон Козлов, медный охотник, был готов к бою! За спиной послышался робкий стук в дверь. Знакомый ритм… Это был Рыльский. Я почуял его неуверенность. — Войдите, — бросил я, не оборачиваясь и застегивая последний ремень на бронике. Дверь скрипнула. В воздухе повисло напряжение. Густое, давящее. Я повернулся. Капитан стоял как вкопанный. Глаза — блюдца. Лицо — пепельно-серое. Он смотрел на меня, на броник, на кольты, на медную пулю. Смотрел, как на призрака, явившегося из кошмара. Его челюсть беззвучно двигалась, словно у рыбы, выброшенной на берег. — Держи язык