в воздухе шлейф дорогого табака и тяжелых планов. София снова повернулась к зеркалу. Поправила идеальную прядь волос. Ее отражение улыбалось холодно и безжалостно. Бал приближался. * * * Проснулся я от того, что затекли все конечности. Я взглянул на часы, и осознание проклятого факта, что я проспал обед, меня больно ударило в самое сердце. Все-таки кормили здесь прекрасно! Судя по косым лучам солнца, пробивавшимся сквозь тяжелые шторы, полдень давно миновал. Чертов Рыльский, чертова мастерская, чертовы переваривающиеся сердца Князей… И чего мне спокойно не сиделось⁈ Вернулся-то я еще засветло! Пришлось передать изготовленные кольца Ольге Павловне через того же Рыльского. На свое скромное золотое украшение я строил грандиозные планы… Я продолжал переживать, что регентша его «случайно» потеряет перед помолвкой. Но вроде как, все было в порядке. Наверное… Когда капитан явился ко мне обратно, он доложил сквозь зубы: «Регентша… оценила ваш жест, государь. Она очень довольна кольцом для дочери. Сочла его знаком… искренних чувств.» Ха! Если б она знала, какие «искренние чувства» кипят в ее будущем зяте. И в самой невесте! Я попытался потянуться. Кости затрещали в знак протеста. Не успел я толком сообразить, что меня ожидает в преддверии вечернего ада, как в дверь громко постучали. Настырно. Без остановки. Как дятел в брачный сезон. — Ваше Императорское Величество? Ваше Величество, простите великодушно! — раздался писклявый голос за дверью. Я нехотя поднялся с королевского ложа, накинул шелковый халат и открыл дверь. На пороге собрался целый батальон. Возглавляла его пышная дама в грозном коричневом переднике, с мерной лентой через плечо… Как пулеметной лентой. За ней ютилась кучка перепуганных юных служанок с щетками, коробочками и какими-то зловещими инструментами. — Ваше Величество! — гаркнула командир в переднике, — видимо, главная швея Империи. — Бал уже вечером! А вы только встали! Простите за натиск, но времени в обрез! Приказ Ольги Павловны — привести вас в богоугодный вид! Вы ведь и сами могли бы подняться пораньше! В такой-то день! — ее тон не оставлял сомнений: я был последним безответственным балбесом, а она — спасительницей всего государства. Меня, ошеломленного, быстро потянули в центр комнаты. Мерная лента обвила грудь, талию, бедра. Щипцы для снятия мерок щелкали, как капканы. Я пытался что-то промычать про «личное пространство» и «императорское достоинство», но слова тонули в вихре команд: — Обхват груди! Запиши! Так… Длина от плеча! Ширина спины!